Иван взял мобильный в руки, активировал экран. Настроив фокус, сделал последний снимок. Выдохнул. Быстро найдя сообщение Гудвина, нажал значок-скрепку и прикрепил к сообщению снимки. Вот теперь точно – черта.
Да или нет?
Сердце пропустило удар, по спине пробежала ледяная волна, будто сам сатана коснулся лопаток. За дверь послышались шаги матери. Он замерла у двери, очевидно, прислушиваясь. Постучала.
– Ваня, мы с папой хотим чаю попить. Ты с нами?
– Нет… – прозвучало резче, чем он хотел, но перед глазами горел экран с загруженным Гудвину сообщением, после которого Ивана не станет. Нет, он будет дышать, будет ходить в кино и даже смеяться. Но это уже будет труп, который, будто червяк держится за жизнь, умирая от страха, что кто-то выяснит, какой он червяк.
Мать не ушла – он слышал это. Она топталась под дверью, шелестела платьем, дышала. Это раздражало. Он уже готов был закричать, чтобы она оставила его в покое, когда услышал:
– Ванюш, я соскучилась… Давай хоть чаю вместе попьем, поговорим, как раньше. Вань?
Иван запрокинул голову, беззвучно заорал в потолок. Палец дернулся и нажал «отправить». Когда Иван снова взглянул на экран, дело оказалось сделано – Гудвин получил фотографии, под ними появились две яркие «птички».
Бросив сотовый на покрывало рядом с протоколом, Иван резко поднялся на ноги и в пару шагов оказался у двери, дернул ее на себя, едва не столкнувшись с матерью – та стояла под дверью и очевидно намеревалась еще раз постучать. Мать испуганно отпрянула.
– Ты в порядке?
«Я труп», – подумал он.
– Да, все норм, – произнес вслух и выдавил улыбку.
Обратной дороги нет. И будь, что будет.
Он шел за матерью по коридору, понимая, что прямо сейчас будет смотреть в глаза отцу, улыбаться и делать вид, что ничего не произошло. Сейчас, как и следующие сто лет, или сколько там ему отмерил бог прежде, чем отправить его душу корчиться на углях в преисподней. Ему даже показалось, что он уже чует сладковатый запах собственной паленой плоти.
Глава 61
Из-под двери Ивана лился свет, однако никакого движения не ощущалось, пока Ирина Леонидовна не подошла и не постучала:
– Ваня, мы с папой хотим чаю попить. Ты с нами?
– Нет…
Ирина закусила губу. Поскреблась еще раз:
– Ванюш, я соскучилась… Давай хоть чаю вместе попьем, поговорим, как раньше. Вань?
Дверь распахнулась. Иван – в домашней рубашке и джинсах – стоял на пороге. Он выглядел взвинчено, Ирина безошибочно опередила это по лихорадочному блеску темных глаз сына, по блуждающей улыбке, будто бы направленной внутрь себя.
– Ты в порядке? – спросила, невольно отшатнувшись.
– Да, все норм, – он улыбнулся и вроде бы взял себя в руки, спрятав волнение.
Ирина взяла его за руку и утянула в кухню, где уже был накрыт стол. Фарфоровый чайник, чашки с перламутровыми рисунками на боках, домашние ватрушки, домашнее же клубничное варенье – любимое у Ивана, зефир и пастила, небольшой торт «Птичье молоко».
– Ого, – удивился Иван. – Мы что-то празднуем?
Отец Ивана отложил сотовый, в котором просматривал последние новости, положил руки на стол и улыбнулся:
– Есть такое, – с некоторой гордостью признался. – Я завершил проект, итоговый протокол испытаний утвердили, я вот только что был у представителя заказчика.
Иван повеселел:
– Круто.
Он сел на свое привычное место напротив отца, придвинул чашку и взял ватрушку, с наслаждением – даже заурчав – впился в нее зубами.
– Очень вкусно, мам, – он посмотрел на мать. Та подлила ему и мужу чая. – А сама, что не ешь?
– Я после шести не ем, вес набрала, – Ирина пожала плечами. – Но за вас порадуюсь. Игорь, расскажи, как все прошло…
Игорь с укоризной напомнил:
– Ты же знаешь, я под подпиской о неразглашении. В общем, все прошло хорошо. Лаборатория Андрея Осипова, помнишь его, он в прошлом году к себе на день рождения приглашал? – Ирина задумалась, вспомнив. Иван, забыв о ватрушке, внимательно слушал отца. Тот продолжал, увлекшись. – Так вот, Осипов со своими ребятами сделали удачную модель, а мы к нему подогнали программное обеспечение. Вот сегодня согласовали частоты, на которых птичка летать будет.
Он широко развел руки и рассмеялся. Иван приуныл: откуда Гудвин знал, что именно сегодня у отца будет итоговый протокол. Получается, заказчик Гудвина как-то связан с разработкой? Все-таки конкурент?
– Ты что призадумался?
Он отвлекся и не заметил, как отец что-то спросил у него. Встрепенулся от неожиданности, едва не перевернул чашку.
– А? Что?..
– Я про школу спрашиваю, – отец смотрел ему в глаза.
– Нормально все в школе, – Иван отмахнулся.
– «Нормально» – это не разговор. – отметил отец. – Давай подробности.
Иван пожал плечами, нахмурился, отгоняя от себя пасмурные мысли о предстоящей работе. Поставил локти на стол и отодвинул чашку.
– Вчера написал пробное ЕГЭ по физике, думаю, все норма… – Он осекся, откашлялся в кулак. – Думаю, все написал, жду высокий балл.
– Молодец, – отец, кажется, был удовлетворен. – Что насчет ВУЗа решил? Поедешь в Москву?
Иван покосился на мать, напомнил:
– Мы же вроде договаривались пить чай, не споря.
Отец изобразил удивление:
– А у нас есть предмет спора? Я тебя только спросил, поедешь ли ты в Москву.
Он выжидательно уставился на сына. Тот медленно выдохнул, улыбнулся, принимая предложенные правила игры.
– Хорошо. Допустим, я отвечу, что не планирую, – ответил.
Взгляд отца посуровел, помрачнел, на переносице пролегла глубокая морщина.
– И отчего же, позволь спросить?
– Не хочу уезжать из города.
– Это как раз понятно… В бабью юбку вцепился.
– Игорь, – Ирина встрепенулась, положила на локоть мужа. – Пожалуйста…
Мужчина резко сбросил ее руку, будто змею. Уставился на побледневшего сына. Тот продолжал сидеть напротив, сцепив пальцы в замок, прямой, как натянутая до отказа стрела.
– Погоди, Ира… Я должен понять, что творится с моим сыном! Иван…
– Да, отец… Я напомню, ты обещал, что мы поговорим и не будем ссориться.
Отец ударил по столу. Фарфоровый сервиз жалобно звякнул, чай расплескался из нетронутых чашек. Сомнения, что минуту назад еще темнились в груди Ивана, медленно отступили. В груди осталась только злость. Она шумела в ушах, пульсировала под сердцем.
– А кто с тобой ссорится? – отец чуть повысил голос. – Сидим, говорим…
– Нда, говорим, – Иван криво усмехнулся.
– А что тебя не устраивает?
– Игорь, – снова забеспокоилась Ирина. Она старалась оставаться на стороне сына. Это важно, чтобы ребенок знал, что кто-то остается на его стороне. – Пожалуйста.
Игорь Андреевич фыркнул и выдернул руку, которую снова накрыла своей жена.
– Что тебя не устраивает, я спрашиваю? – Он вскочил из-за стола, спрятал руки в карманах брюк. Принялся нервно метаться вдоль стены, то и дело зло смотрел на сына. Иван, выпрямившись, сидел. –