– Игорь! – Ирина Леонидовна приподнялась.
Муж махнул на нее рукой, снова выпрямился и спрятал руки в карманах брюк. Спустя мгновение он заговорил спокойнее:
– Она не пускает тебя учиться, потому что боится, что ваши отношения не выдержат испытание временем. Это понятно. Но будешь ли ты ей нужен, сломленный, потерявшийся, лишенный тех перспектив, которые, как она наверняка рассчитывает, дарит тебе твое положение, твои мозги… Она же первая бросит тебя…
Иван резко поднялся.
– Не говори о Маше в таком тоне.
Отец смерил его взглядом, качнул головой:
– Мне стыдно за тебя, сын. Не думал, что вырастил тряпку…
Иван покраснел, будто от пощечины. Хотя пощечиной это и было в своей сути. Ирина содрогнулась, наблюдая, как растет напряжение между мужем и сыном, потянулась к последнему, чтобы дотронуться, будто надеясь сбить пламя.
– Ваня… – позвала.
Сын не оглянулся, смотрел во все глаза на родителя, будто желая удостовериться в реальности происходящего.
– Ты думаешь, я не понимаю, что таким дешевым разводом на «слабо», ты пытаешься настроить меня против Маши? – процедил.
Отец презрительно фыркнул, но прежде, чем он успел что-то ответить, Иван отрезал:
– Чтобы вы понимали, я не хочу поступать в выбранный вами ВУЗ именно потому, что это ваш выбор…
– Не говори чушь! – рявкнул отец.
Иван покачал головой.
– …Мне противна та роль послушного мальчика, которую вы мне приготовили. Вы не заметили, но я давно ее перерос.
– Скажи пожалуйста! – Игорь Андреевич скривился.
Иван тряхнул головой.
– Я сам выберу свою жизнь, и если у нас с Машей нет будущего, я буду знать, что его нет по моей вине, а не потому что так захотели вы…
Он собрался уходить.
– И что ты планируешь делать, интересно мне знать? Здесь информатика преподается так себе, отвечу тебе откровенно. Никому ты с такими навыками будешь не нужен.
– Ну ты же оказался нужен? – Иван тяжело посмотрел на отца. – Ведь ты тоже заканчивал местный «Кубик»[1].
– Когда это было!
– Какая разница?
Отец развел руками:
– Ир, ну я не знаю, что ему еще сказать!
Иван с удивлением отметил, как покраснела мать. Тот, не обращая внимания на суровость супруги, вернулся за стол. Ирина Леонидовна подалась вперед, заговорила вкрадчиво:
– Ваня… Ты…
– Так это ты все затеяла? – спросил Иван. Но дожидаться ответа не стал, направился к выходу из кухни.
– Ваня! Не смей!
Ирина вскочила и бросилась за сыном. Иван прошел мимо своей комнаты в холл, сдернул с вешалки собственную куртку.
– Иван!
Она схватила его за локоть. Иван выдернул его, посмотрел с ненавистью:
– Как же меня тошнит от тебя! Лживая, подлая, гнилая…
Ирина отшатнулась, прижала пальцы к губам.
– Ваня…
Иван смотрел на нее так, будто надеялся испепелить ее. Качнул головой:
– В субботу мне восемнадцать. Жду-не дождусь, когда свалю отсюда.
Отец стоял в конце коридора. Он мерно покачивался, спрятав руки в карманы брюк.
– Аналогично, – бросил он.
Развернувшись, Иван резко дернул на себя дверь, выскочил в коридор и, не удосужившись ее придержать, отпустил. Дверь с грохотом захлопнулась.
– Иван!
Ее крик пролетел по коридору, ударился о захлопнувшуюся дверь и рассыпался с хрустом тонкого стекла. Игорь Андреевич прислонился плечом к косяку.
– Ты уверена, что все еще идет по плану?
Ирина уже успела взять себя в руки. Она потянулась в карман за сотовым, проверила гладкую пластиковую коробку и медленно выдохнула: она по-прежнему контролирует ситуацию, что бы там ни думал муж.
Глава 62
Иван на ходу застегивал куртку. «Молния» не слушалась – руки дрожали слишком сильно. Еще немного, и он получит свободу. Еще немного, и они не смогут вмешиваться. И в это время их будут занимать проблемы посерьезней, чем он и Маша. Иван заскочил в лифт и мстительно улыбнулся: он все правильно сделал.
Двери распахнулись, Иван выскочил на лестничную клетку, одновременно понимая, что сотовый он оставил в комнате.
«Черт», – он остановился на крыльце и в нерешительности огляделся. Возвращаться? Даже смешно, как это будет выглядеть?
«Обойдусь!», – решил он, представив, как родители через пару часов начнут названивать ему, и обнаружат, что телефон остался дома. Они будут вынуждены звонить ненавистной Маше, чтобы узнать, не у нее ли он. Она скажет, что не у нее – он попросит ее об этом. Пусть узнают, каково это – потерять сына. Как он там сказал? Что не дождется, когда Иван свалит?
Ну вот, свалил.
Сунув руки в карманы куртки, парень скатился с крыльца. Спрятав шею в плечи от порыва ветра, направился в сторону автобусной остановки.
– Лакримоза!
Оклик по сетевому нику из игры заставил Ивана остановиться и резко обернуться: сутулый мужик, что стоял перед ним, смотрел с вызовом и зло. А в следующее мгновение, размахнулся и ударил Ивана в переносицу. Горячая боль, привкус железа на губах и ослепившие ярко-желтые искры – качнувшись, парень отключился и рухнул к ногам прохожего.
Тот сплюнул себе под ноги.
– Сопляк.
Двумя пальцами потянул за воротник куртки Ивана, перевернул на спину: из носа парня текла кровь. Подхватив юношу, он пару раз похлопал его по щекам, добившись, чтобы тот очнулся. Поднял его, кое-как поставил на ноги и закинул его руку на свое плечо. Придержал за талию.
– Ну, пошли, пацан, – усмехнулся и потянул его через спортивную площадку к парковке. – Надрался ты, брат… А я говорил, не умеешь – не пей!
Мужчина бормотал, будто разговаривая с подвыпившим приятелем. Прохожие, встречавшиеся им, неодобрительно качали головами. Мужик извинялся.
Он старался избегать людных мест, магазинов, снабженных камерами видеонаблюдения, яркого света уличных фонарей. Свернув вправо, он вышел к парковке. Сразу у ограждения стоял