– О чем они говорят, доктор? – спросил Джек.
По-кантонски я понимал лучше, чем по-пекински, но речь мужчины была очень сбивчивой и невнятной.
– Что-то вроде… «Эти варвары нас повесят и сожгут заживо забавы ради». А женщина успокаивает их, мол, не делайте глупостей.
– Ну, в чем-то он прав, – сказал сержант Бэнкс. – Их всех вздернут.
– Но заживо-то не сожгут, – произнес Джек. – Откуда он вообще такое взял?
Мужчина все причитал. Женщина оставила попытки его вразумить и обратилась ко мне, заметив, похоже, что я понимаю их язык и перевожу.
– Что она говорит, доктор? – спросил сержант Бэнкс.
– Говорит, что она не пиратка, а пленница.
– Врет, паскуда, и не краснеет! Простите, сэр, вырвалось.
– Поясните.
– Она не была ни закована, ни связана, – сказал Бэнкс. – Лежала на полу, накурившаяся, как и остальные. Еле глаза продрала.
Пленники стали о чем-то спорить между собой. Говорили они сумбурно – то ли от избытка опиума, то ли от страха перед пытками; спор, насколько я понял, касался их дальнейшей судьбы. Тот первый, заводила, продолжал настаивать, будто мы освежуем и зажарим их живьем; кто-то с ним соглашался, кто-то нет, а женщина призывала всех замолчать и не дергаться.
– Что-то они расшумелись, сэр, – покачал головой сержант Бэнкс.
Джек посмотрел на китайцев, затем на морпехов, которые были с нами на палубе, затем на первую джонку.
– Мистер Бэнкс, – сказал он, – вернитесь на куттер и заберите двух морпехов, которых мы оставили позади. Всех пленников нужно связать, но не мучить, чтобы впоследствии допросить как положено. Двое морпехов с первой джонки останутся их караулить, а мы двинемся к следующему судну.
– Слушаюсь, сэр, – кивнул сержант Бэнкс и, перемахнув через поручень, стал спускаться в куттер.
Вернуться на первую джонку в одиночку ему труда не составит: как раз на этот случай мы для удобства перекинули оттуда линь.
Вскоре после ухода сержанта китайцы загомонили громче, но их речь по-прежнему была сбивчивой и невнятной, поэтому я разбирал лишь обрывки:
«Лучше убить себя, пока эти звери нас не разорвали».
«Внизу все еще горит лампа».
«Брось глупости. Едва ты шевельнешься, они тебя убьют».
«Нас все равно убьют. Сначала убьют, потом зажарят и съедят».
Пират-заводила, повысив голос, стал кричать на морпехов, мол, «врете – не возьмете», после чего вскочил на ноги, и двое солдат едва сумели удержать его на месте. Еще двое кинулись к ним на подмогу; мы с Джеком смотрели, что будет, а в это время оставшиеся пленники пришли в движение.
С неожиданной резвостью, учитывая в какой прострации они пребывали до сих пор, китайцы повскакали с мест. Не для драки, нет: они побежали к борту, который был обращен к берегу. Одного застрелили сразу, других морпехи успели схватить и повалить обратно на палубу, но отпустили при этом заводилу.
Женщина посреди суматохи продолжала стоять на коленях, подняв руки, и кричала пиратам, чтобы те не сопротивлялись, иначе всех их перебьют.
Сумасшедший же, который устроил переполох, воспользовался всеобщим замешательством и тоже побежал, однако не к борту, а к люку, что вел в трюм. Один из морпехов пальнул в пирата из ружья, но промахнулся: его с силой оттолкнул другой пленник, который, сумев высвободиться, снова кинулся в сторону борта.
Дерущиеся смешались в бесформенную кучу. Китайцы рвались к поручню, морпехи удерживали их и пытались повалить на палубу. Мы с Джеком стояли поодаль, не зная, как вмешаться. Каждый солдат был занят с одним пленником, и женщина, оставленная без присмотра, медленно отползала прочь от схватки, продолжая держать руки над головой.
– Что нам делать? – спросил Джек, направив револьвер на сцепившуюся в драке кучу.
– Не стреляй, – сказал я. – Можешь попасть в кого-нибудь из наших.
Я тоже держал ружье наизготовку, но все думал о заводиле, который скрылся под палубой. Зачем бежать вниз? Оттуда ведь нет выхода.
Бессмыслица какая-то. Хотя трудно, конечно, ожидать осмысленных действий от того, чей разум затуманен опием. Однако женщина продолжала переводить испуганный взгляд то на люк, то на меня, как бы предупреждая, что вот-вот случится нечто ужасное.
Зачем вниз?.. Он упоминал про какую-то зажженную лампу. Только при чем тут лампа?
Я твердо намерился спуститься за сбежавшим пиратом под палубу и разобраться, в чем дело, когда женщина сорвалась с места. Взглянув в последний раз на люк и на морпехов, пытающихся удержать взбунтовавшихся пленников, она вскочила и со всех ног побежала к борту.
– Таопао! – крикнула она, отчаянно маша нам с Джеком рукой.
Крик был на пекинском диалекте, и в общей суматохе мой мозг не сразу разобрал знакомое слово: «Таопао!» – «Бегите!»
Тем временем женщина продолжала вопить: «Бегите! Он нас всех убьет!»
Джек вскинул револьвер, но еще не успел прицелиться, а она с криком пробежала мимо, отчаянно указывая рукой куда-то за борт.
– Доктор, что она делает? Мне выстрелить?
Что-то заставило меня опустить его руку, направляя дуло револьвера вниз. Бежать женщине было некуда, и она определенно это знала. Прыгнет в воду – мы нагоним ее на куттере или попросту расстреляем с палубы.
Однако взглянув на ее перепуганное лицо, затем на люк, в котором скрылся сумасшедший пират, я вдруг с ужасом осознал, что должно произойти.
«Лучше убить себя, пока эти звери нас не разорвали».
«Внизу все еще горит лампа».
«Бегите! Он нас всех убьет!»
Как я уже упоминал, порох китайцы хранили весьма небрежно.
Объяснять было некогда, спорить тоже. Женщина тем временем забралась на поручень, готовая прыгать. У нас оставались считаные секунды, чтобы последовать ее примеру, иначе – смерть.
Сердце заколотилось мелкой дробью, я схватил Джека за руку и изо всех сил поволок в сторону борта. Он упирался, явно не понимая, что на меня нашло, но я все же сумел затащить его на поручень. В следующее мгновение джонка под нами рванула, и волна огня, дыма и щепок подкинула нас в воздух.
5
Взрывом нас отбросило далеко вперед. Толчок был такой силы, что я выпустил руку Джека и полетел, кувыркаясь, сквозь пустоту. Летел я долго, успев даже испытать странное, почти ирреальное ощущение, будто парю в воздухе… Потом земное притяжение одержало верх.
Словно какой-то великан схватил меня, потряс и швырнул куда-то. Слава богу, об воду я ударился, не