Ангрис поднял руку и коснулся пальцем моей щеки, стирая слезу. Его большой палец дрожал.
— Я уже потерял их однажды, Эвриала. Я не смог их защитить. Я лежал под их телами, пока их кровь текла по мне. Я был слишком слаб.
Он замолчал, сглатывая ком в горле.
— Я не могу… Я не могу потерять еще и тебя. Не тогда, когда я наконец нашел тебя. Не тогда, когда кровь подтвердила, что ты — моя.
— Но они… — начала я, но он покачал головой.
— Тишина, — сказал он твердо. — Я дам тебе тишину. Я выжгу этот дворец дотла, если нужно. Я отправлю всех их обратно в землю. Всех. Ради тебя.
Он наклонился и прижался лбом к моим коленям. Это был жест капитуляции. Жест человека, который выбирает одно сердце вместо двух призраков.
— Я знаю, стоит мне только услышать их, почувствовать их, и я не отпущу, — прошептал он в ткань простыни. — А я не хочу. Я похоронил их в своем сердце, когда был еще ребенком. Променять иллюзию близости на твой рассудок. Нет. Это слишком высокая цена.
Я смотрела на его макушку. На темные волосы. На золотую маску, лежащую на столе рядом с нами. На его плечи, согнутые под весом этого выбора.
Я стала могилой для его родителей. Я — та причина, по которой их тени исчезнут навсегда. Это чувство тяжести давило на грудную клетку сильнее, чем любые цепи. Он жертвовал последним шансом попрощаться. Последним шансом увидеть их лица. Последним утешением, которое даровала ему смерть. Он убивал их снова. Ради меня. Ради моего сна. Ради моего рассудка.
Я положила руку ему на голову. Мои пальцы запутались в его волосах. Я не нашла слов. Не было слов, которые могли бы искупить эту цену. Я гладила его волосы, и пальцы дрожали. Я держала в руках жизнь Императора. Я впервые видела, насколько он уязвим...
— Они бы поняли, — сказал он хрипло. — Мама… Она бы поняла. Она всегда хотела, чтобы я был жив. Чтобы я был счастлив. Когда она прикрыла меня собой, она думала о будущем. И я должен думать не о прошлом. А будущем. Как говорил мой отец: “О прошлом должны думать только историки. Император должен думать будущим!”
В горле встал ком, горький и колючий. Я все еще цеплялась за идею медальона как утопающий. Это был не просто способ решить проблему, это был шанс искупить вину. Вернуть ему родителей, чтобы не быть причиной их окончательной смерти.
— Но медальон, — прошептала я. — Он может сработать… Просто подумай. Я смогу его носить, и не видеть, не слышать никого. Я смогу слышать их только тогда, когда мне это будет нужно!
— Это тебе сказал твой друг? Может, он ошибается? — спросил Ангрис. В голосе звучало недоверие.
— Нет! У него был друг с таким же даром! — возразила я, вцепившись в его плечи, чувствуя, как напряглись мышцы под тканью рубахи. — Сейчас он мертв. Он создал такой медальон.
— Как звали друга? — резко спросил Ангрис. В комнате стало так тихо, что я услышала, как треснуло в огне полено.
— Кхе… Кхе… Авенцелий Грауфф, — шепнул Ораций прямо в мое ухо, холодным сквозняком.
— Авенцелий Грауфф, — произнесла я, вкладывая в это имя всю свою надежду.
Глава 78. Дракон
Дверь башни захлопнулась за моей спиной, отрезая её запах. Ваниль, страх и что-то неуловимо живое осталось там, за толстым дубом и камнем.
В коридоре пахло только холодом, сыростью... Я сделал шаг, и эхо моих сапог прокатилось по винтовой лестнице, словно отсчет времени, которого у меня больше нет.
В груди ныло. Не шрам под маской — тот уже стал частью плоти, частью меня. Ныло там, где должно было быть сердце, если бы драконы были людьми. Решение, которое я принял на коленях перед ней, теперь ложилось на плечи неподъемным грузом.
Я спускался, и с каждой ступенью внутри что-то обрывалось внутри.
Вспомнился тот день. Парад. Солнце слепило, отражаясь от золотых доспехов гвардии. Я был маленьким, счастливым. И день был такой ясный и солнечный. Мне все было интересно. И доспехи, и знамена. Но я был слишком маленьким для той крови, что вскоре должна была пролиться. Взрыв не был громким — сначала была вспышка, белая, выжигающая глаза. А потом звук падающих тел и тишина.
Я помню, как лежал на мраморе. Не холодном, а теплом. Липком. Я думал, что мама просто упала, как и я. Что она сейчас вдохнет, приподнимется, поправит мне воротник и скажет, что все хорошо. Я ждал. Лежал в луже, которая быстро остывала, и ждал, когда её рука сдвинется. Когда отец рыкнет на нерадивых стражников. Я был уверен, что это шутка. Часть парада.
Мне так стыдно за эти глупые детские мысли.
Но родители не встали.
Теперь, спустя много лет, я шел убивать их снова.
Если Эвриала права... Если их тени действительно бродят по этим коридорам, цепляясь за холодный камень, за стены, которые когда-то помнили их шаги, то ритуал, который готовят маги, станет для них второй смертью. Я отправлю их в небытие. Я сотру последние следы их присутствия в этом мире, чтобы та, что дышит сейчас, могла спать спокойно.
Я сжал кулак. Перчатка скрипнула.
Тронный зал встретил меня гулкой пустотой. Факелы горели ровно, отбрасывая длинные тени от колонн. Маги уже ждали. Трое старцев в мрачных мантиях стояли у подножия трона, сжимая в руках свитки, словно щиты. Они чувствовали мое настроение. Воздух вокруг меня сгустился, стал тяжелым, насыщенным напряжением.
Я не сел на трон. Остался стоять, возвышаясь над ними. Тень от моей фигуры накрыла их с головой.
— Что у вас? — мой голос прозвучал глухо, словно из-под земли.
Старший маг, тот самый, что осмеливался возражать мне ранее, сделал шаг вперед. Его руки дрожали, но голос звучал твердо. Страх — лучший учитель дисциплины.
— Мы обратились к запретным архивам, ваше величество, чего делать, в принципе, не следовало, но… Это