— Сколько времени? — отрезал я. Мне не нужны были подробности магии. Мне нужен был результат.
— Если мы приступим сейчас, то до полуночи здесь не останется ни одного призрака, — маг сглотнул. — Нам нужно подготовить место. Сила должна быть сосредоточена. Лучшее место... здесь. В тронном зале. Он стоит на пересечении энергетических линий дворца. Древние архитекторы знали толк в строительстве, ваше императорское величество… Так что здесь магия особенно сильна и…
Я кивнул. Пусть делают. Пусть выжигают каждый угол, если нужно.
— Проводите здесь, — произнес я, обрывая лекцию по истории. Сейчас мне это было не интересно.
Маги переглянулись, но поклонились. Они уже начали раскладывать на полу какие-то странные инструменты, чертить мелом символы, от которых рябило в глазах. Я отвернулся.
Мой взгляд поднялся выше, к галерее портретов. Там, в золотых рамах, на меня смотрели они. Отец — суровый, в парадной форме, с рукой на эфесе меча. Мать — мягкая, с той самой улыбкой, которую я почти стер из памяти, чтобы не было так больно.
Я подошел ближе. Маска холодила кожу, но внутри разгорался жар. Я смотрел на написанные маслом лица.
Мои губы беззвучно шевельнулись. Я надеялся, что если они рядом, они услышат меня.
— Я знаю, что вы бы одобрили мое решение, — шепот и мысль скользнули в тишину зала. Император не может жить прошлым. Император должен смотреть в будущее.
Грудь сжало. Я вспомнил её глаза в башне. Полные слез, но живые. Она видела их. Она говорила с ними. Исполнилась ли их мечта? Смог ли я сделать все то, что они загадывали? Оправдал ли я все надежды, которые они на меня возложили?
— Быть может, вы сможете наконец-то обрести покой, — подумал я, и в горле встал ком. Мои губы едва-едва шевельнулись. — Если вы защищали меня все эти годы... Я благодарен. Мама. Папа. Я вырос. Теперь моя очередь защищать тех, кто мне дорог. Я думаю, что вы меня поймете…
Я коснулся пальцем рамы. Холодное золото. Никакого тепла. Только краска и холст. Призраки где-то рядом, я начинал чувствовать это кожей, но не мог их увидеть. А может, я просто хотел думать, что они сейчас рядом. Что они меня слышат.
На мгновенье мне показалось, что что-то холодное коснулось моей здоровой щеки. Но передо мной никого не было.
Я резко развернулся к магам. Они замерли, ожидая приказа.
— Приступайте к подготовке, — бросил я, прикасаясь к своей щеке.
Что это было? Прикосновение? Или просто показалось? Обычно мама часто клала руку мне на щеку, когда что-то одобряла.
Я трогал пальцами щеку, вспоминая ее прикосновение. И впервые за столько времени в моих глазах встали слезы.
— Ваше величество, — старший маг осмелился поднять взгляд. — Для ритуала нужна абсолютная концентрация. Никаких посторонних звуков. Никаких... вмешательств. Чтобы нам не мешали.
Я усмехнулся. Звук вышел сухим, без радости. Слезы мгновенно высохли. Император не имеет права плакать.
— Вас никто не побеспокоит.
Я хлопнул в ладоши. Из тени колонн вышли стражники. Десять человек. Лучших. Верных.
— Удвоить стражу у входа в зал, — приказал я капитану. — Ни одна душа не войдет и не выйдет без моего личного разрешения. Даже муха не должна пролететь мимо, пока они работают.
— Слушаюсь!
Стражники рассредоточились, занимая позиции. Сталь лязгнула о камень. Маги начали бормотать заклинания, воздух вокруг них задрожал, запахло паленой шерстью и древней пылью.
Я постоял еще мгновение, глядя на мерцающие символы на полу. Скоро здесь станет пусто. Никаких шепотов в углах. Никаких холодных прикосновений ночью. Никаких родителей, которые смотрят с осуждением или жалостью.
Только я. И она.
— Скоро ни одного призрака не останется во дворце, — произнес я вслух, и мой голос отразился от сводов, прозвучал как приговор. — Скоро она будет в безопасности.
Глава 79
Дверь за Ангрисом захлопнулась, отрезая меня от той тяжелой, давящей ауры, которая одновременно душила и защищала. В башне повисла тишина. Не та мертвая, вакуумная тишина, что встречала меня здесь в первые дни, а напряженная, звенящая, словно струна перед разрывом.
Я осталась одна. Но не совсем.
— Ораций, — позвала я. Голос сорвался, прозвучав слишком громко в каменном мешке.
Воздух у камина сгустился, замерцал серебристой дымкой. Призрак материализовался медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой вязкой среды. Его очертания были менее четкими, чем обычно, контуры размывались, будто он терял форму.
— Я здесь, мадам, — ответил он. В его голосе не было привычной игривости. Только усталая обреченность. — Вы слышали его решение.
Я кивнула, сжимая пальцами край стола. Дерево было холодным.
— Он проведет этот ритуал, — прошептала я, и страх сжал горло ледяной рукой. Я ходила по комнате, не находя себе места. — Я не хочу тебя терять! Ты — мой единственный друг. К тому же мы только начали обучение!
Ораций вздохнул. Звук получился похожим на сквозняк в трубе.
— Мадам, я тоже не хочу с вами расставаться! — заметил он, поправляя свои прозрачные очки, хотя в этом не было нужды. — Тем более, столько знаний я хотел бы передать! Нельзя, чтобы мои знания исчезли, канули в небытие. Целительство, алхимия, история родов... Все это умрет, если меня не станет.
— Я не знаю, что делать! — я остановилась, глядя на него. — Уговорить его не получится. Он... Он слишком упрям. Он считает, что делает это ради меня.
— Если они решили провести ритуал, то он будет охватывать весь замок, — продолжил Ораций, и его голос стал серьезным, почти жестким. — Даже мою лабораторию в нижнем уровне. И я даже там не смогу укрыться от магии очищения. Она выжигает саму суть привязки.
Ораций замолчал, зависнув в воздухе. Его взгляд упал на стол, заваленный его же тетрадями.
— Но есть способ, — медленно произнес он. — Призраки могут вселяться в вещи... В предметы... Которые были связаны с ними при жизни. Это может быть любимая вещь, шкатулка, украшение... Иногда даже книга... Или что-то, чего они касались при жизни достаточно долго, чтобы впитать их характер, привычки… И тогда я смогу стать мобильным… Меня можно будет унести отсюда…
Я посмотрела на тетради. Потертые кожаные обложки, пожелтевшие страницы, испещренные его