— Я говорил тебе, — его голос прозвучал низко, вибрируя у меня под ухом. В нём слышалась угроза, но пальцы, сжимающие меня, дрожали. Едва заметно. — Я предупреждал, что найду тебя. Даже если придётся перебить всех в этом проклятом королевстве.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы выступают на ресницах. От напряжения, которое держало меня последние часы, а потом лопнуло, оставив после себя пустоту, которую заполнял только он.
— Они хотели меня убить, — прошептала я в ткань его одежды. Тетрадь я всё ещё прижимала к себе, как самую большую ценность.
— Я знаю, — отрезал он. В его голосе звякнула сталь. — Они больше не будут хотеть ничего.
Ангрис смотрел на меня.
— Ты их убил? — прошептала я, чувствуя, как опасность отступает.
— И не только, — улыбнулся он, едва заметно проводя языком по своим губам. — Кажется, мне нравится Яндора… И люди в ней очень… вкусные… Особенно, твой брат. Жаль, что у тебя так мало родственников…
И на его губах появилась усмешка.
ЭПИЛОГ
Когда мы вернулись во дворец, тишина казалась непривычно звонкой, словно после грозы, когда воздух еще дрожит от остаточного напряжения. Маги встретили нас в тронном зале, склонив головы так низко, что я почувствовала. Здесь была буря. Еще недавно.
— Ритуал «Очищение Пустоты» завершен, ваше величество, — произнес старший из магов, не поднимая взгляда на Ангриса. — Ни одной мертвой души во дворце не осталось. Они изгнаны.
Я почувствовала, как внутри похолодело. Изгнаны. Навсегда. Даже те, кто просто заблудился. Даже те, кто не успел уйти. Но тут же рядом материализовался полупрозрачный силуэт в очках. Ораций сложил руки на груди, и его очки блеснули в свете факелов, хотя отражаться в них было нечему.
— Ну, это они просто меня не учитывают! — усмехнулся призрак, и его голос прозвучал как сквозняк в пустой трубе. — Я, знаете ли, исключение из правил. Привилегированный жилец.
Я едва сдержала улыбку, чувствуя, как пальцы Ангриса сжимают мою ладонь. Его кожа была горячей, живой, контрастируя с ледяным присутствием моего учителя.
— Тссс, — прошептала я, не поворачивая головы, чтобы маги не заметили моего странного поведения.
Я все еще боялась, что Орация кто-нибудь услышит. Или мельком увидит.
Пусть это будет наша тайна. Меньше знает муж — крепче спит.
— О, как ты уже знаешь, я крайне деликатное привидение! И прекрасно понимаю, что пугать людей — это... это что-то вроде призрачного детства! Хотя я когда-то, в призрачной молодости, сам этим грешил. Было дело... Помню, одного герцога до инфаркта довел, просто появившись в зеркале… — усмехнулся старик.
Ангрис не повел меня обратно в башню. Он принес меня в свои покои.
Утро только-только собиралось. За окном было темно. Дворец спал тревожным сном, затаив дыхание после всех событий. Ораций, поняв намек, растворился в стене, решив прогуляться по коридорам, чтобы не мешать. Он знал, когда нужно исчезнуть.
Я оглядела комнату. Тяжелые портьеры, знакомый запах нероли и пепла, кресла, камин. Теперь здесь было спокойно. Никакого инфернального разгула, никаких шепотов из углов. Пустота, которую я так хотела, теперь казалась почти осязаемой.
— Их нет, — прошептала я, проводя рукой по воздуху.
В комнате было тихо. Только тяжелое дыхание Ангриса за спиной. Он стоял у окна, сняв плащ, и смотрел на ночной город. Его силуэт был огромным, заслоняющим лунный свет.
— Спи, — сказал он тихо. Не приказ. Просьба.
Я уснула на его руках, чувствуя, как во сне мне снова снятся мои кошмары. Серый туман, холодные пальцы, зов из ниоткуда. Ничего. Я когда-нибудь привыкну и к ним. Хотя, если общаться только с Орацием, думаю, и кошмары будут не такими… жуткими.
Я проснулась оттого, что Ангрис с кем-то разговаривал. Голос его был низким, лишенным привычной стали, но напряженным. В дверях стоял Доджер. Имперский дознаватель выглядел уставшим, его рыбьи глаза были красными от недосыпа. Он протягивал императору что-то, завернутое в бархат.
— Вот, мы нашли его могилу, как вы и приказали, — произнес Доджер, кладя сверток на стол. Звук был глухим, тяжелым. — Медальон мы сняли. Надеюсь, это он... Пришлось потревожить прах.
Ангрис взял сверток. Его пальцы, обычно такие уверенные, слегка дрожали. Он развернул ткань. На ладони лежал старый, потускневший золотой диск на цепи, испещренный рунами.
— Вы проверили на безопасность? — спросил Ангрис, внимательно изучая медальон.
— Разумеется, — кивнул Доджер.
— Да! Это он! — послышался изумленный голос Орация прямо у моего уха. Призрак материализовался, глядя на вещь с благоговением. — Я даже представить не мог, что ради него кто-то потревожит покой усопшего! О, эту идею должен был предложить я! Как же я до этого не додумался раньше! Мадам, я просто... У меня нет слов. Но я разделяю мнение твоего мужа. Лучше воспользоваться проверенной магией, чем экспериментировать...
Я села на кровати, откидывая тяжелое одеяло. Ангрис повернулся ко мне. В его единственном видимом глазе читалась усталость, но также и нечто другое. Облегчение. Он не хотел, чтобы я страдала. Он готов был рыть могилы десятилетней давности, лишь бы дать мне покой.
Я взяла медальон. Металл был холодным, но стоило ему коснуться моей кожи, как по жилам пробежала теплая волна. Я надела цепь на шею. Скрыла диск под вырезом ночной рубашки.
Теперь я не просто узница дворца без привидений. Теперь я могла жить как обычный человек. И это было здорово. Я посмотрела в угол — пусто. Посмотрела на Ангриса — только он. Теперь я видела призраков только тогда, когда мне это нужно... Когда я сама этого захочу. И теперь я могу спокойно покидать дворец.
— Нужно будет решить о статусе Яндоры, — заметил Ангрис, возвращаясь к делам государственным, словно щитом от эмоций. Он подошел к столу, опираясь на него здоровой рукой. — Мы формально ее завоевали. Так что надо будет короновать королеву. И успокоить народ Яндоры. Пусть пока будет временное правительство. Эберульф... — Он поморщился, словно произнес имя врага. — Он получил то, что заслужил. Но земля требует правителя. Сейчас дворец восстанавливают. Потом коронация. Корона уцелела и сейчас находится здесь, во дворце.
Я кивнула, сжимая медальон под тканью.