Нахальный сын мэра и младший брат Мэгги — Гарет, продрыхший под барной стойкой в проходной комнате. Никого не видел и не слышал, проснулся от крика Домры. Это с его показаний. Возможно, он не спал, а убил сестру и завалился обратно, имитируя пьяную отключку. Дальше-то бегал за доктором довольно бодро. Мало ли какие у него мотивы избавиться от сестры. Как минимум обидно, когда она хорошая девочка, а ты непутевый. И у него была показательная реакция на то, что Мэгги знала некую тайну, которая способна кому-то выйти боком.
Суровый журналюга Брайс, оказавшийся ее мужем, а не сожителем. Засел в отдельной комнате, ибо его накрыло на приеме вдохновением и приспичило начать статью. Прервался ненадолго и порешил свою зайку? Человек, пишущий в жанре криминальной хроники, прекрасно осведомлен о том, как свершаются и расследуются преступления. А за сохранность улик радел для вида, будучи уверенным, что их не оставил. О чьей-то тайне, узнанной накануне Мэгги, обмолвился он. Это вполне тянет на уловку! Переключает с себя внимание, сочиняя небылицы. У мужей-то всегда полно причин овдоветь — от финансовых до личных.
Некромантова невеста Анора, внезапно приглашенная убитой на разговор. Наша темная лошадка, способная сделать ход конем — по чужой голове. Она была в курсе, что Мэгги пошла за вином, или даже сама ее отправила. Странно давать интервью о своем блуждании в потустороннем измерении, если в этом замешан запретный ритуал. Не исключено, что Анора сболтнула ей лишнее и тут же устранила. Не зря спустилась в погреб последней, выждав несколько минут. Вдобавок норовила уехать до прибытия полиции. Женщина она бессовестная — такая убьет и не поморщится.
Правда, еще есть скучная версия: конь упал без чьего-либо участия. Например, Мэгги задела полку — и бабах. Кто вообще ставит опасную громадину в погребе, где нормальное освещение под запретом, чтобы не испортить редкую коллекцию вин? Вопиющая халатность оформителей интерьера.
Ох, работы непочатый край. Зато Анора со мной в одном доме, и если убила она, то две проблемы устранятся разом. Спасу и Домру от ложных обвинений, и Виларда от свадьбы. Надеюсь, шанс подловить негодяйку на лжи подвернется совсем скоро.
Пока я чертила руны, он ушел в муниципалитет за разрешением на допрос покойной. Согласовать его обещали мгновенно. Где персональная заинтересованность главы города — там нет проволочек с бюрократией. Говорит ли это в пользу того, что мэр невиновен, раз не боится «показаний» дочери? Хотя еще непонятно, что она скажет и скажет ли. Тут дело такое… непредсказуемое. Некоторые духи не идут на контакт или выражаются сумбурно, попробуй вычлени суть.
Теперь некромант вернулся. Доложила мне об этом Бэллочка, натренированная подавать знаки лапками и даже кисточками на ушах. Расшифровывать их у меня пока выходило с переменным успехом, но тут я сама попросила ее караулить его возвращение.
Я спустилась в гостиную выжидать, когда он соберет сумку для предстоящего ритуала на кладбище. Сто процентов, допрос состоится сегодня с наступлением темноты, зачем откладывать?
Вилард вышел через несколько минут — с пухлой сумкой, подтверждающей мою правоту. Я нарисовалась на его пути с вопросами:
— Можно мне с вами на ритуал с усопшей? Помните, что было в прошлый раз, когда вы меня не взяли?
— Помню, — угрюмо ответил он, и я засомневалась, что выбрала верную тактику для уговоров. — Единственный удобный склеп был, второй потеснее, и в нем сквозняк.
— Сейчас я не буду брать с собой проклятую белку, и все пройдет замечательно. Я ведь приехала на практику, мне очень нужна практика, именно по некромантии.
— Ты учишься готовить зелья и рисовать руны, очень нужные некромантам.
— Это не то… Такое я и в академии могу. Как насчет полевой практики?
— Я тоже хочу! — Из кухни высунулся гадский Зейн. — Я доварил зелья и вымыл всю посуду — и за собой, и за Кейрой.
— Молодец, — буркнула я, — но склеп тесный, ты не поместишься.
— Рядом с тобой притиснусь, ты ни разу не толстая.
Что?! Портит весь мой почти идеальный план, еще и притискиваться ко мне собрался.
— Любимый, ты идешь на кладбище говорить с Мэгги? — По лестнице сбежала Анора. Что поразительно, не в пеньюаре, а нормально одетая. — Я составлю тебе компанию.
Да она издевается!
Вилард оторопел, невестушка запричитала:
— Никак не оправлюсь от случившегося на приеме, хочется услышать эту бедную девушку в последний раз… Попрощаюсь таким образом, и мне полегчает.
— Не полегчает, из нее будет замогильным голосом вещать дух, — совершенно справедливо возразил он. — Это уже не она, а отголосок былой личности.
— И пусть, — Анора смяла пальцами оборку на юбке, — слова-то извергнутся ее.
Ага, нервничает по поводу допроса! Есть что скрывать?
— Идем? — взмахнула она ресницами.
— Конечно, возьму тебя, — ровно произнес Вилард, и мое сердце возмущенно ухнуло вниз. — И его. И ее. Почему нет? Жалко мне, что ли?
Тут-то я и заподозрила подвох.
— И всех жителей города в придачу позову. Это же такой аттракцион, никому нельзя пропустить. Подумаешь, смертельно опасный. С озлобленным духом несвоевременно скончавшейся девушки.
— Ну нет так нет, — вздохнул Зейн и удалился на кухню.
Небось, соврал, что помыл посуду!
— Я приму все меры предосторожности, — не сдалась Анора, — давно знаю, как не помешать допросу покойника.
И как помешать — тоже, получается.
— Насколько давно знаешь и откуда? — зацепилась я за ее слова. — Некромант Либрус Коули приходится тебе родственником?
— Двоюродным дедушкой, — подтвердила она мою теорию. — В детстве я листала учебник его авторства вместо книжек с картинками.
Пф-ф-ф! Там из картинок только пентаграммы и схемы расстановки свечей.
— Либрус всегда говорил, что посторонних на ритуале допроса быть не должно, — осадил ее Вилард, — и я не намерен нарушать его правила.
— Вы с ним знакомы? — догадалась я.
— Он был моим наставником, — огорошил некромант, и многое встало на свои места. Вот как судьба-злодейка свела его с Анорой! — Через несколько часов вернусь, ужинайте без меня.
Вилард повесил сумку на плечо и вышел во двор, обломавшаяся — что приятно — невеста удалилась наверх в расстроенных чувствах. А я накинула пальто и прошмыгнула следом за ним. Догнала его на безлюдной улице среди зажигающихся фонарей. Солнце закатилось за горизонт, стремительно темнело. Он остановился, повернувшись ко мне. Взглядом смерил настолько тяжелым, что у меня сперло дыхание в груди. Я замерла и, трогательно сцепив руки в замок, выпалила:
— Пожалуйста, позвольте мне присутствовать на ритуале!