Зейн говорил очень сердито и поучительно… Что-то в его интонациях казалось смутно знакомым… Что же?
Да какая разница! Зато я все расследовала и определила убийцу. Ай да я, ай да молодец!
— Такие заклинания должны от зубов отскакивать, прежде чем подумаешь их применить в ритуале. Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?!
— Надо же, какой ранимый, заклинания испугался, — насмешливо фыркнула я.
— Не заклинания, а того, что тебя, дуреху бестолковую, размажет тонким слоем по поверхности кладбища! И даже в могилку нечего будет положить!
Точно! В голосе Зейна сейчас отчетливо слышались интонации нашего наставника. На мгновение мне показалось, что Вилард стоит где-то рядом. Вот сейчас выйдет из-за куста и продолжит эту пламенную речь, как будто она и не прерывалась.
Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.
Ну уж нет, ну уж спасибо! Мне и одного наставника более чем достаточно. Выслушивать критику и нравоучения от Зейна? На такое я не подписывалась.
— Ничего, Вилард бы собрал, и могилка как-нибудь заполнилась бы. А вот если вовремя не вернемся — он сам размажет нас обоих ровным слоем! И после него нас никто не соберет, так и останемся перемешанные. Давай скорее тут заканчивать!
У Зейна явно нашлось бы что сказать на это, но он не стал. Пробормотал себе под нос что-то явно нецензурное и взялся за лопату.
Долго на кладбище мы не задержались. Закопать гроб, привести в порядок могилку, вернуть лопату на место и аккуратно расколдовать сторожа — все это заняло не больше часа. Мы успели выбраться до того, как первые лучи солнца окрасили кромешную тьму.
Обратная дорога была невыносимо долгой. Зейн тащил сумку, а моя радость понемногу меркла. Только сейчас мне пришло в голову, что показания незаконно допрошенного покойника не используешь в качестве доказательств. Если я расскажу о содеянном, то в тюрьму посадят вовсе не Анору! А меня за самоуправство и сокурсника за пособничество. Вот же незадача… А кроме слов Мэгги, предъявить мне толком и нечего. Или есть? Следы на персях есть, шмугундер в комнате негодяйки в наличии, истинные подробности их разговора на приеме у мэра мне известны. Уж как-нибудь сумею вывести Анору на чистую воду. Главное — уверенность и обвинительный тон. Сама сознается под моим напором как миленькая. У Дариуса Блэка это отлично получалось чуть ли не в каждой книге, значит, и у меня получится.
Решено: отрепетирую хорошенько речь за ночь, а утром как разоблачу болотную невесту! Правда — грозное оружие. Рыжая притворщица не выдержит и сдастся под весом неумолимых фактов, а если не сдастся, то я предъявлю всем модный журнал и ее глубокое декольте… Ой, нет, лучше обойтись без этого предъявления. Просто привру, что у меня имеются свидетели из соседнего королевства, которые ее видели. Уверена, они там найдутся, когда полиция ею заинтересуется. Вилард прозреет и ужаснется тому, насколько был слеп. И не сможет не признать, какая я талантливая и замечательная. Снова его спасла. Зря он на меня кричал. Ну и не кричал, когда надо было бы покричать.
— Ты чего с таким мечтательным лицом идешь и под ноги не смотришь? — пропыхтел Зейн. — Того гляди споткнешься да упадешь.
— Готовишься ловить? — хмыкнула я.
— Вот еще… — Он поудобнее перехватил сумку. — Мои силы исчерпаны на выкапывание-закапывание, и вообще я устал, сама тащи свое добро.
Сокурсник галантно сгрузил на меня мою же поклажу, что было совершенно возмутительно. Однако возмущаться я не стала: впереди уже маячил некромантский особняк, а мы как раз проходили мимо мусорных контейнеров. Я положила туда оплавленные свечи, мелки и тщательно протертую доску, пропитавшуюся ритуальными эманациями. Сумка мгновенно потеряла в весе, а Зейн чуть не задохнулся от злости. Подумав, я выдрала из блокнота лист с заклинанием, изорвала в мелкие клочки и их тоже выбросила. Всё — нет улик, никто не заподозрит, что кто-то был на кладбище и допрашивал Мэгги!
Мы ответственно вытерли ноги о траву и пробрались в дом тихими мышками. Зейн отправился к себе в комнату, бормоча что-то про душ и мою ужасную подлость. Я пошла к себе, затолкала опустевшую сумку в шкаф, привела себя и свою одежду в порядок. Взяла блокнот и принялась записывать завтрашнюю обвинительную речь, стараясь уложить все факты в самые что ни на есть весомые фразочки. Получалось, честно говоря, посредственно, буквы расплывались перед глазами, я зевала и клевала носом. К тому же меня очень отвлекала Бэллочка, вздумавшая раскачиваться на занавеске. Нет, работать в таких условиях категорически невозможно! Пожалуй, встану пораньше и соображу, что такого сказать Аноре. В конце концов, не припоминаю, чтобы сыщик Блэк куда-то записывал свои финальные изобличения и уж тем более читал их по бумажке. Сымпровизирую! Прямо за завтраком. С этой светлой мыслью я уткнулась лицом в подушку и с чистой совестью уснула.
Проснулась действительно рано. Попробуй тут не проснись, когда снизу доносятся чьи-то гневные вопли, а им вторит тонкий испуганный визг. О тьма, что происходит?!
Глава 19
Крики становились все громче — гневные и пронзительные. Казалось, они сотрясали стены, но слов было не разобрать. Я немедленно поднялась на ноги, стряхнув Бэллочку с колен.
Один взгляд в зеркало — и я мысленно похвалила собственную предусмотрительность. Спала одетой! Черное платье было мятым, как гармошка после вечера в трактире, но кто на это сейчас посмотрит? Главное — я не тратила драгоценные секунды на переодевание. И еще я с гордостью вспомнила, как по возвращении домой, едва держась на ногах, все же смыла с юбки комочки кладбищенской земли. Той самой, что летела во все стороны во время нашего с Зейном раскапывания и закапывания Мэгги. Не хватало еще, чтобы Вилард учуял запах свежей могилы раньше, чем я успею блеснуть своим сыщицким интеллектом! Хотя лучше бы он и потом не учуял.
Я добежала до лестницы, стараясь не топать, но при этом жадно прислушиваясь к гвалту из гостиной. Голоса были знакомыми: один — мужской, жесткий, срывающийся в истеричные нотки. Другой — женский, визгливый, жалостливый. Так-так-так… Притаившись на верхних ступенях, я обратила свой взор вниз.
Там разворачивалась эпичная сцена. Практически поле битвы. Под хрустальной люстрой, красный как рак, с горящими глазами, метался туда-сюда Брайс. Он буквально тыкал пальцем в Анору! Она же сидела, вжавшись в спинку кожаного дивана, и изображала оскорбленную невинность. А у камина, опершись о мраморную