– Оксана, загляни в свое банковское приложение, – мирно предложил Костя и посадил Миру на стул. – Детка, няня Настя тебя очень ждет. Говорила про вечернее яблоко и умывашки. Давай ты все сделаешь, а я приду через пять минут. Читать сказку. Давно не читал, очень хочу.
– А мультик?
– Это уже на завтра, я специально останусь дома, и мы все поглядим вместе, – Костя поцеловал ее в макушку.
Мира вздохнула, но желание послушать сказку победило, и она, быстро клюнув маму в щеку, убежала.
Оксана сидела не шевелясь и, когда дочь вышла, спросила:
– И что я должна увидеть в банковском приложении?
– Блокировку, – спокойно ответил Костя. – Я обрубил доступ ко всем картам. И оставил отметку о невозможности кредитования.
– Вот как? А ты хорошо подумал, дорогой?
Оксана моргнула. Не ожидала. Думала прийти и купить его на свою привлекательность. Но теперь уже не выйдет. Не для Миры же она в салон бегала и маникюр свежий делала.
– Да. Ты опять нажралась своего дерьма и чуть не убила в аварии нашу дочь. Поэтому финансирование этого опасного цирка я прекращаю. Автомобиль тоже забираю. Пока что в ремонт. Пользуйся такси. А дальше посмотрим.
– Дальше? – переспросила Оксана, и по тону он понял, что сейчас последует взрыв.
– Да. Я принял решение. Даже жаль, что тянул так долго. На следующей неделе мы разводимся. Я получаю опеку над Мирой. Полную. Если ты не будешь устраивать скандалов и спокойно подпишешь все документы, в том числе на отказ от совместного проживания с дочерью – я открою тебе право пользоваться одним счетом. Лимитированным. Но для твоих драгоценных подруг и твоего дорого поставщика все будет выглядеть так, словно ты осталась при хороших отступных. Если ты захочешь навещать Миру – под присмотром – то я возражать не стану.
– Какая щедрость! А все остальное достанется этой потаскухе, которую ты привел в дом?
Вот так, все только про деньги и Лику. Слова о визитах к ребенку Оксана просто пропустила мимо ушей.
– Лика не потаскуха, она – моя невеста, – неожиданно сам для себя сказал Костя.
Сейчас ему важно обескуражить Оксану, окончательно выбить ее из колеи. И мысль сказать, что Лика – его избранница, оказалась очень кстати. Тем более что он был бы совсем не против этого.
– Моя невеста. Официально. Вчера она приняла мое предложение. Помолвки, конечно, не было – сначала формальности. Как только мы разведемся, состоится. Буквально через неделю. Потом свадьба. Не очень громкая. Только для своих.
– Ты врешь! Ты не мог…
– Мог. Оксана, ты последние пять лет живешь в пузыре из иллюзий. Ты знаешь, я тебя любил. Когда-то. Но у всего есть предел. Моя любовь не выдержала. Сначала ее убили твои загулы, скандалы. Потом твое вранье. Последнее, что добило – это та авария.
– Ты всегда обвиняешь меня во всем. А сам! Тебя никогда не было рядом!
– Возможно. Но это уже прошлое. Могу извиниться, если тебе станет легче. Прости, что не смог помочь тебе, когда ты в этом нуждалась.
– И это ты говоришь после того, как лишил меня денег?
– Ты можешь согласиться на мое предложение. У тебя времени до завтрашнего утра, чтобы выбрать. Что тебе нужно – банковский счет или и дальше портить мне жизнь? Учти, если выберешь второе – денег ты не получишь. За Миру я буду с тобой драться до последнего. И тебе не помогут ни жалобные вопли у судьи про несчастную мать, ни шантаж через ребенка. Забрав ее из садика в состоянии наркотического опьянения – а у меня теперь есть документы об этом – ты лишила себя всех прав.
– Ты! Ты все придумал, чтобы избавиться от меня и жениться на своей суке! И ребенка подговорил. Ненавижу! И тебя ненавижу! Ты хочешь отнять у меня дочь! Ты хочешь отнять у меня мою жизнь!
Оксана выпалила это зло, но он почувствовал за словами сомнение. Неужели врач клиники был прав, и жена просто обменяет все деньги? Вот оно. Самая сердцевина. Деньги равно наркотики.
Костя потер щеки и лоб, устало сел за стол и повторил:
– Или вопли, или деньги. Оксана, я терпел достаточно. Если ты захочешь меня обмануть – останешься на бобах. Да и еще все будут знать, что ты наркоманка. Твой любовник тебя сдал. Под запись. Я только сегодня с ним общался. Очень поучительно. Столько всего узнал.
Оксана отошла к окну и отодвинула штору. За окном мело.
– Два счета, – неожиданно сказала она. – Второй – в валюте. Дом, где я сейчас живу, остается мне. Машина – разбитая мне не нужна, купи новую.
Неужели он был прав? Вот чего стоит их семья! Второго валютного счета.
– Нет, – Костя удивился той легкости, с какой Оксана пошла на торги. В этом было что-то подозрительное. Его жена не такая, она куда осторожнее и хитрее. Значит, задумала какую-то гадость. – Дом принадлежит Мире. Тебе я отдам вторую квартиру, на Декабристов. Там просторно. Машину разбила ты – ремонтировать тоже тебе. Отремонтируешь – оставишь себе.
– О, я не думала, что ты такой жадный!
– Ты вообще мало думаешь, это твоя беда. Тебе пора к Мире, пожелай ей спокойной ночи и уходи. Завтра я жду твое решение. Мои условия не изменятся. Мы оформим все через договор. Твоим словам я не верю.
– Ты пожалеешь.
– Уже жалею. Что ждал так долго.
Когда за Оксаной захлопнулась дверь, Костя выдохнул, заглянул в ванную, умыл лицо, стирая с себя всю усталость сегодняшнего дня. Посмотрел на себя в зеркало. Темные круги под глазами, двухдневная щетина, отросшая стрижка – хорош, нечего сказать.
Он хотел заглянуть на кухню и найти Лику, но не стал. Отправил сообщение.
Говорить с ней сейчас сил не было. Тем более что он втянул ее в эту историю.
И собирается втянуть еще глубже. И кажется, совсем не жалеет об этом.
31
Звонок Татьяны поднимает меня в семь утра. Я сначала долго не могу сообразить, что она хочет, а потом осознаю и впадаю в ступор.
Понимаю, что все пропало. Все мои надежды на то, что я смогу отсудить у Олега часть квартиры. И в целом –