— Собираешься разжалобить меня этой историей? Может быть, пригласишь в больницу и попросишь подержать тебя за руку, пока ты наблюдаешь за… чужим ребенком?
Чудовищная правда в ее словах бьет наотмашь.
Я испытываю чувство вины и… совсем не ощущаю Татьяну — своим ребенком.
Совсем!
Может быть, все дело в том, что я не брал ее на руки, ни разу.
Может быть, потом это догонит, накроет и заставит сердце биться иначе, но сейчас… я просто вижу ребенка, который изо всех сил борется за эту жизнь. Мужество, достойное восхищения. Врачи делают все возможное, но, господи, как неисповедимы пути твои, и сколько раз я слышу от врачей, что есть прогресс, но потом — откат.
Снова прогресс и снова откат…
Как волны.
И каждая такая волна обгладывает меня по кусочку.
У меня чувство, будто сложности со здоровьем Тани выкачивают силы из меня самого.
В отличии от Марины, которой уже возвращается цветущий вид, румянец…
«Тимофей, Танечке стало лучше! Когда приедешь?»
Очередное сообщение от Марины, словно взрыв зубной боли.
Внезапно острое понимаю: я не хочу сейчас…
Не могу…
Не поеду.
Я лучше буду волочиться следом за почти бывшей женой, чем снова окажусь в больничных стенах.
Возможно, я слабак, который не выносит болезни ребенка. Эта битва, в которой я проигрываю. Битва, в которую даже вступать не стоило.
Звонит Марина.
Я не ответил, она звонит сразу же.
Так всегда.
Присосалась, как пиявка, и мне некого в этом винить, только себя самого. Не винить же ее, которая тучным задом мне подмахнула, а я взгромоздился на нее так, словно у меня секса несколько лет не было.
В голове мысли как лохмотья размякшей в воде бумаги.
По привычке едва не закурил, но заметил Дашу, которая идет к парковке, и спрятал сигареты в карман.
Догоняю Дашу на парковке, подстраиваюсь под ее шаг.
— Мы можем общаться, как просто… знакомые.
— Не общаются с теми знакомыми, от которых слишком много негативных воспоминаний, Тимофей.
— Давай новые создадим.
— На пепелище? Ты хоть понимаешь… Нет, ты совсем ничего не понимаешь! У тебя болезненный, невменяемый вид, Тимофей.
— А ты расцвела.
— И это не твоя забота и не твоя заслуга. С тобой я бы зачахла, превратилась в истеричку и… Может быть, даже наложила на себя руки!
— Не говори так.
Хочу побыть с ней. Рядом. Постоять. Посмотреть…
Даже дышать легче становится.
Это что-то необъяснимое, у меня в груди будто вечный сумрак сгустился, который сейчас рассеивается. Именно сейчас, рядом с женой!
Чувствую себя вампиром или кем-то вроде него…
Пытаюсь задержать жену всеми правдами и неправдами, и, когда это не удается, спешу к своей машине, чтобы издалека проследить за тем, как и с кем приехала Даша…
* * *
Мне удалось выяснить адрес.
Теперь у меня появляется новая цель — я тайком слежу за своей женой.
Глава 30. Он
— Тебя сегодня не было в больнице!
Голос доносится из темноты. Я едва открыл дверь машины и услышал претензию.
— Марина. Твою мать… Еще раз так сделаешь!
Она подпрыгивает, едва ли не повиснув на двери внедорожника.
— Наша дочь… При смерти! А ты… — бросает с обвинениями. — Я наблюдаю за тем, как в последние дни ты все меньше и меньше времени проводишь возле нее. Все время находишь отговорки какие-то. Ах, я занят… Ах, у меня важные дела… Неужели ты не понимаешь, как Танюше важна наша поддержка. Поддержка обоих родителей. Мамы и папы… Я молюсь за нее, я колени до крови стираю, но ты… Где ты пропадаешь?
Да, в последнее время я все меньше и меньше времени бываю в больнице.
Меня это тяготит.
Я тупо не вывожу всю эту ситуацию.
В особенности после того, как повстречал Дашу, как прикоснулся к ней, и меня перемкнуло, ни о чем не могу думать, кроме нее.
Я только сейчас в полной мере осознаю, насколько я чудовищно непоследователен в своих желаниях.
Потерял жену в попытках завести ребенка.
Теперь, устав бороться, готов потерять ребенка, чтобы вернуть жену…
Есть непримиримые противоречия, и я совершил ошибку, выбрав не ту сторону.
Теперь мы с Дашей разводимся, и я понимаю, что сдохну… Просто сдохну, если потеряю ее окончательно!
Наскоки Марины, ее постоянные слезы, истерики и претензии меня достали.
Ее попытки вновь сблизиться и так, и сяк, под любым предлогом.
— Отвали, Марина. Разве я неясно выразился? Семьей мы не станем, и точка.
— Может быть, тебе и на Танечку уже наплевать?! — новая визгливая претензия.
— Может быть, и наплевать. Ты сделала все для этого. Все, чтобы отвратить меня от этого ребенка. Теперь я смотрю на нее и, знаешь, что вижу… Я вижу тебя, слышу твой голос и никак… никак не могу прогнать из головы негативные впечатления. Хватит… на меня вешаться и предлагать себя. Слышишь?! ХВАТИТ! — рявкаю я.
— Ты зол и устал. Ты просто не в себе, такое бывает. Тебе лучше отдохнуть, и потом мы вернемся к этому разговору.
— Не вернемся.
— Что?
— Ты хотела не отдавать мне дочку. У тебя есть такая возможность. Таня остается с тобой.
Лицо Марины вытягивается.
Ресницы хлопают.
Глаза полны недоумения.
Рот приоткрыт.
— Чтоооо?
— Что слышала. Устал я от твоих истерик.
— Думаешь, мне легко? Разрываться на несколько частей. Сын, дочь в больнице, попытки заработать… А ты… Ты сделал ребенка, испугался ответственности и… бросаешься в кусты?! Подлец!
— Уйди с дороги, Марина. Дай пройти.
— Подлец! Мерзавец! — ее трясет, как будто она на каких-то препаратах.
Поняв, что с этой дурной бабой разговора не выйдет, я захлопываю дверь внедорожника и сдаю задом.
Не хватало еще прятаться от этой распсиховавшейся женщины! Но и желания связываться с ней нет никакого.
Приеду позднее.
* * *
Марина
— Сколько я тебе плачу, Оль? Сколько! — требует она.
— Маруся? Что случилось? — интересуется в ответ дальняя родственница.
— Случилось!
Голос срывается на визг. Она с трудом удерживает крик, заметив, как сбоку прошмыгнула тень.
— Ты какого черта шляешься ночами? Марш к себе в комнату!
— Ма, я в туалет. По-маленькому… — сбивчиво объясняется мальчишка, поджав ноги.
— Плевать! До утра терпи!
— Мама, мне очень надо. Очень-очень!
— Терпи, я сказала. Не дай бог обоссышь мне кровать!
— Я…
— Пошел к себе! ЖИВО!
Она переводит дыхание и пытается собраться с мыслями.
Но они как назло разбегаются.
— Ты здесь? — спрашивает тише. — Ты здесь?
— Да. Слушаю. Ты чего на сына орешь как