— Шшш, все хорошо, моя девочка. Ты отлично справляешься. Еще чуть-чуть, и все закончится, — бормочет он рассеянно, совершенно не осознавая, что я таю каждый раз, когда он хвалит меня или успокаивающе говорит со мной. Я знаю, что, оказавшись с ним в постели, я бы сгорела дотла только от его голоса. Он так же не понимает, что я всякий раз вздрагиваю, когда он называет меня «своей девочкой». Это что-то новое, что он вдруг подхватил, потому что раньше это всегда было Бу, Бу-тэнг, Элена или Эль. Иногда он добавлял Элли для разнообразия, но до недавнего времени он ни разу не говорил «моя девочка».
Как только он заканчивает, он закрывает инсулиновую ручку и кладет ее в пластиковый пакет, плотно закрывающийся сверху, чтобы выбросить, когда мы вернемся домой.
— Готова?
— Да, спасибо тебе за это, — застенчиво улыбаюсь я.
— Всегда, Бу, — отвечает Салли, берет меня за руку и мягко тянет через сиденье, пока я не оказываюсь на середине старенького раздолбанного пикапа Флинна, устроившись рядом и положив голову ему на плечо. Я прижимаю ладонь к его груди и чувствую, как сердце отчаянно борется, пытаясь вернуться к нормальному ритму.
— У тебя так быстро бьется сердце.
— Мне лишь сказали, что ты здесь, и что вызвали копов. Я понятия не имел, чего ожидать. Ты и в лучшие дни сводишь меня с ума, пугаешь до дрожи. Я думал, с тобой что-то случилось. Нужно время, чтобы после такого успокоиться. Кстати, почему Мак позвонил мне? Почему не ты?
Я никогда не рассказывала Салли, что произошло, когда нам было семнадцать. Мой преследователь попытался похитить меня, и когда я сумела вырваться, вся избитая и в синяках, я позвонила Маку. Мак всегда был гением, и я знала, что если мне нужно, чтобы все уладили, и уладили тихо, то обращаться следует именно к нему. Бирны всегда относились ко мне как к семье, поэтому, когда я среди ночи позвонила и попросила забрать меня из какой-то глуши в Нью-Джерси, он просто отследил мой телефон, и они с Деком приехали за мной. Без лишних вопросов. С тех пор они никогда об этом не говорили, и единственной причиной, по которой тогда приехал Дек, было то, что он в тот момент находился вместе с Маком.
Я сказала Салли и остальным, что меня избил один из конкурентов моего отца, и я пропустила несколько дней школы. В один из этих дней Салли и Флинн прогуляли вместе со мной и в итоге получили кучу неприятностей. Они знали про парня, который оставлял мне записки и цветы, иногда украшения или другие подарки. Они знали, что позже он начал вести себя неадекватно, но они так и не узнали, насколько все было серьезно.
Примерно в то время наша семерка решила держаться только вместе. Не пойми меня неправильно, парни по-прежнему встречались с девчонками, крутились вокруг них, тусовались, как обычно. Но мне ничего подобного не позволяли. Я ненавидела это. Я чувствовала себя избалованной девочкой, заточенной в стеклянной башне. Но стоило Маку разобраться с моей маленькой проблемой с преследователем, как все постепенно улеглось, и к тому моменту, когда я поступила в колледж, жизнь в целом вернулась в привычное русло. Парни расслабились, и я снова смогла жить нормально. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
— Потому что Мак якобы разобрался с этой проблемой, когда мы были выпускниками в школе. Все последние семь лет я жила с мыслью, что он мертв. А оказывается, он просто скрывался.
Мы сворачиваем во двор Салли. Он ставит машину на парковку, а потом поворачивается ко мне и сосредоточивает все свое внимание.
— Прости, что? Ты уверена, что Мак сказал, будто убил его? Эль, если Мак сказал тебе это, значит, парень мертв. Тут и сомнений быть не может. Мак не оставляет хвостов.
— Ну, очевидно, что это не так. Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Но это снова он. Я знаю это. Я чувствую каждой клеточкой. — Я срываюсь. Я не пытаюсь вести себя как стерва, я просто боюсь.
Он не обижается, как сделали бы многие другие. Вместо этого он притягивает меня к себе на колени и крепко обнимает.
— Мы разберемся с этим, Бу. Вместе. Я не оставлю тебя одну с этой проблемой.
Когда он прижимает лицо к моим волосам и целует меня в макушку, я ощущаю его серьезность каждой клеткой, до самых кончиков пальцев. Мы справимся с этим вместе.
— Эль, даже не вздумай переодеваться! Этот наряд идеален, — восклицает Эдди в общем видеозвонке на моем телефоне.
Я опускаю взгляд на свои обтягивающие джинсы классического синего оттенка и обтягивающую голубую блузку, пытаясь понять, что же такого «идеального» в этом наряде. Снова смотрю на экран, нахмурившись от недоумения, пока не вмешивается Кенз, чтобы прояснить ситуацию.
— Она имеет в виду, что ты выглядишь чертовски сексуально. Все просто, но в лучшем смысле этого слова. Грудь смотрится потрясающе, а джинсы сидят настолько плотно, что любой мужик будет пускать слюни, глядя на твою задницу. Ты будешь сногсшибательной. — Она широко улыбается.
Мы с Эдди и Кенз договорились встретиться в местном баре «Логово». Это самый настоящий бар маленького городка: хорошие напитки, танцпол, бильярдные столы и вечные разборки между семьями-соперниками. В это я не лезу. Вражда между Брашерами и Бруксами, похоже, тянется поколениями. Я держусь в стороне, потому что я здесь чужая. И как бы Стил Брашер ни пытался уговорить меня и парней примкнуть к ним, мы отказывались. Когда ты сам из семьи вроде нашей, слово «вражда» означает не безобидные шутки и пьяные перепалки, а совсем другое.
«Логово» считается нейтральной территорией для всех. К тому же, объективно говоря, все парни из обеих семей чертовски привлекательны, так что это совсем неплохое место, чтобы зависнуть. По крайней мере, так говорят. Но мое внимание привлекает только один мужчина, даже если я уже шесть дней стараюсь его избегать.
В тот вечер Салли поцеловал меня на прощание, когда отвез домой из спортзала. Я закрыла и заперла дверь, как он велел, легла в кровать