— Блейк, мне нужно, чтобы ты сидел спокойно, хорошо? Сможешь для меня это сделать?
Он кивает, но больше никак не реагирует. Скорее всего, у него шок. На улице холодно, а на нем только тонкая пижама с картинками спасательных щенков.
— Мне нравятся твоя пижамка. У меня есть племянница твоего возраста, и она обожает этот мультик.
Он чуть заметно улыбнулся.
— А еще у меня есть друзья. Они сейчас принесут мне кое-что, и тогда я смогу спустить тебя с этого неудобного выступа и отвезти к маме. Хорошо?
Стоит только упомянуть маму, и он загорается, как новогодняя елка.
— Ливви тоже? — его тихий голос доносится до меня снизу.
Я слышу, как подъезжает подкрепление. Полиция, моя команда и другие пожарные из нашей части. Здесь уже и начальник батальона, и бригада парамедиков.
— Лейтенант, все готово, — зовет Стил, и глаза Блейка тут же распахиваются от страха.
— Эй, эй, все в порядке, Блейк. Это мои друзья. Помнишь, я говорил тебе про них? Они все подготовили, чтобы я смог спуститься и забрать тебя, хорошо?
Он смотрит на меня с недоверием, но все же кивает.
— Сейчас я встану и надену страховочную систему, а потом сразу спущусь за тобой. Все в порядке, малыш.
Я надеваю снаряжение, закрепляюсь, и само спасение занимает не больше пяти минут. Как только я добираюсь до Блейка, он буквально бросается ко мне на руки.
Самым трудным во всей этой операции оказалось то, что моей команде пришлось вытаскивать мою задницу обратно наверх. Ну, трудным для них. Для меня это был самый простой момент. Я люблю детей. И поэтому, когда малыш прижался ко мне, пока нас тянули к безопасному краю, я не чувствовал никакой тяжести.
Когда мы оказываемся на твердой земле, Блейк все еще висит на мне, как маленькая обезьянка-паук. Я выскальзываю из страховочной системы одной рукой, а другой по-прежнему держу его за спину. Медики пытаются взять его у меня, чтобы осмотреть, но он только визжит и вцепляется еще крепче. Он напуган, и без мамы я боюсь, что он вообще не отпустит меня.
Мне не стоит особого труда уговорить Уайатта и Арию, наших дежурных медиков, позволить мне самому отнести его к машине скорой помощи и встретить там маму. Пока мы идем через лес, я замечаю, что небо начинает светлеть, и сквозь деревья пробиваются первые лучи солнца. Я валюсь с ног от усталости, но сейчас у меня есть только одна цель — вернуть этого милого мальчишку его маме и вернуться в пожарное депо, чтобы закончить смену.
После того как Блейка воссоединили с мамой и сестрой, мы возвращаемся в пожарное депо, чтобы очистить все оборудование. Когда каждая вещь оказывается на своем месте, наша смена заканчивается, и я валюсь с ног. Я выхожу из депо и мысленно откладываю работу в сторону на ближайшие три дня, направляясь к своему «Бронко» семьдесят шестого года глубокого сливового цвета. Она настоящая классика, и я без ума от нее.
Достав телефон из кармана, я жду, пока он подключится к Apple CarPlay4, к единственной детали, которая не оригинальна в этой красавице, и нажимаю на то единственное имя на моем сенсорном экране, которое способно успокоить меня сильнее всего на свете.
— Привет, Монстр, — отвечает она весело. Глухой стук ее ног по тротуару разносится эхом по линии связи и убаюкивает бурю, что назревала во мне после тяжелой смены. Я отчетливо представляю ее в любимых темно-синих шортах для бега, в укороченном свитшоте и с волосами, собранными в небрежный пучок, пока она делает утреннюю пробежку.
— Привет, Бу, — мой голос звучит устало и измученно даже для моих собственных ушей.
— Что случилось? — ее голос чуть напрягается, и ритм бега замедляется.
— Ничего. Просто тяжелая смена. Сегодня ночью был вызов к ребенку, а еще вчера пожар, где мы потеряли одного. — Я прочищаю горло, надеясь проглотить застрявший ком.
— Ты хоть спал прошлой ночью?
— Да, я поспал пару часов, но ничего такого, чем стоило бы хвастаться.
— Встретимся через пятнадцать минут? Я уже почти закончила пробежку, и мне не нужно быть в спортзале до двух.
Я хочу сказать ей, чтобы она не беспокоилась, но мы оба знаем, что она все равно не послушает.
— Ладно, увидимся.
В трубке раздается короткий сигнал, кто-то пытается дозвониться.
— Эй, Бу. Это Роу пробивается. Дай я возьму.
— Хорошо. Увидимся через пару минут.
Она сбрасывает звонок раньше, чем я успеваю что-то добавить, и оставляет меня один на один с тем, что ждет дальше.
Роуэн — мой старший брат и, по сути, мой отец. Наших родителей убили, когда мне было всего пятнадцать, и меня с братом-близнецом воспитывали четверо старших братьев. Мы выросли чем-то средним между Маугли и Тарзаном, потому что нас растили парни лет семнадцати-двадцати, плюс-минус. Они старались изо всех сил, и мы не вышли какими-то конченными, но мы были бы совершенно другими, если бы родители остались живы.
За последние три года я немного отдалился от старших братьев. Я люблю их и безмерно благодарен за все жертвы, на которые им пришлось пойти ради меня. Но в то же время фамилия Бирн что-то значит, если ты живешь на Восточном побережье. Черт возьми, она что-то значит и во всем мире, если ты вращаешься в определенных кругах. Здесь же все думают, что то, что я ношу фамилию Бирн и при этом тушу пожары, — просто забавное совпадение. Никому и в голову не придет связать меня с Бирнами из Нью-Джерси, если только я сам им об этом не скажу. А я этого делать не собираюсь.
Я все еще иногда отвечаю на их звонки, и у нас по-прежнему один из самых безумных групповых чатов в истории, но я не позволяю им приезжать сюда, а сам езжу к ним только на Пасху и Рождество. Трое из моих четырех старших братьев руководят Организованной преступной группой Бирнов, Byrne Organized Crime Group, или BOCG, что является вежливым способом сказать, что они возглавляют ирландскую мафию. Мой брат Деклан, который больше не работает в «семейном бизнесе», работает медиком в Кори-Хайтс, это маленький городок прямо за пределами Джерси-Сити, где мы выросли. Он живет там со своим мужем, и им там нравится. Я тоже должен был работать там и какое-то время действительно работал, но в конечном счете это оказалось слишком далеко от