Я не виню своих старших братьев за то, что произошло много лет назад, но мне тяжело мириться с мыслью, что если бы мы были самой обычной семьей, этого никогда бы не случилось. Так вот кем я стал в Темпл-Вэлли. Я просто Салливан Бирн, любимый всеми пожарный и лейтенант.
Самое захватывающее во мне сейчас — это то, что я однояйцевый близнец, а все мои лучшие друзья — профессиональные спортсмены, и все они играют в разные виды спорта. Ах да, и еще есть то, что я до сих пор безвозвратно и бесстыдно влюблен в свою лучшую подругу. Но это уже отдельная история. Она все еще не готова после того, через что мы прошли три года назад. Так что я останусь во френдзоне до тех пор, пока не смогу убедить ее, что я настолько далеко ушел от всего того дерьма, что оно больше никогда нас не коснется.
Я глубоко вздыхаю и жму кнопку «принять» прямо перед тем, как звонок прерывается.
— Привет, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.
Я отвечаю на его звонки примерно раз в неделю. Я понимаю, что для обычных людей это может показаться слишком часто, но у Роуэна серьезные проблемы с контролем. Его потребность всегда знать, где находятся все его «яйца и цыплята», мягко говоря, зашкаливает. Он звонит по два-три раза в день, и если бы я дольше не отвечал, то почти уверен, что он перевез бы всю свою операцию сюда только ради того, чтобы держать меня в поле зрения.
— Привет? Я звонил тебе вчера три раза, а ты даже не ответил, и все, что я слышу сейчас, — это «привет»? Салливан Рори, я уже думал, что ты сдох, — его глубокий баритон гремит в трубке.
Он не всегда так давит на меня, но я его встревожил, а он ведь не просто так возглавляет мафию, умение быть авторитетным у него в крови. Черт возьми, он держит нашу семью на плаву уже одиннадцать лет практически в одиночку.
— Я был на работе, Роу. Я не могу брать трубку посреди поисково-спасательной операции только потому, что мой старший брат немного помешан на контроле, — закатываю глаза, потому что он до сих пор обращается с Флинном и со мной так, будто мы те же мальчишки, которые только узнали, что наших родителей убили.
— Ты едва отвечаешь на мои звонки, а сам по жизни лезешь в горящие дома. Так что извини, если я немного нервничаю, когда ты не выходишь на связь. Если с тобой что-то случится, кому вообще позвонят? Они хотя бы знают, что нужно звонить мне, пока ты живешь этой тайной жизнью?
Он не ведет себя как придурок. Он просто переживает.
— Успокойся. Я всегда отвечаю Кларе, и ты это знаешь, потому что она тебе все рассказывает. Если со мной что-то случится, сначала позвонят Кларе, потом сразу Флинну. Ты все равно узнаешь, Роу. Ты мой ближайший родственник. Если я сгорю в огне и врачи решат отключить аппараты, им сначала понадобится твое разрешение.
Клара — жена Роуэна и единственное, что у меня есть от образа матери. Они сошлись, когда я был всего лишь семнадцатилетним отморозком. Ее вымотал ее ублюдочный бывший, еще до того, как Роуэн встретил ее и ее маленького сына Ретта. Того самого племянника, о котором я говорил раньше. Я всегда отвечаю на ее звонки, потому что, если мне все равно, что братья будут волноваться, то я никогда не заставлю ее или других своих невесток тревожиться обо мне без причины.
— Даже не шути о такой тупой херне, — ворчит он.
— Сам спросил, — напоминаю я ему, сворачивая на свою подъездную дорожку. Эль еще нет, и, бросив взгляд на дом напротив, я убеждаюсь, что мой брат все еще не вернулся с серии выездных игр.
Флинн — профессиональный хоккеист. Он лучший защитник в команде «Вашингтон Декларация». До округа Колумбия отсюда всего двадцать минут, поэтому он живет в Темпл-Вэлли и ездит в город на работу. Сегодня он должен был вернуться после недели выездных игр, но, видимо, еще в дороге.
— Что случилось, Салл? Я целую неделю не получал от тебя вестей, и если бы не знал лучше, решил бы, что ты избегаешь меня сильнее обычного.
— Нет. Это не так. Ты просто путаешь мой график с Декланом или еще что-то, потому что ты всегда звонишь, когда я на смене.
— Это не моя вина, что у тебя такой ебанутый рабочий график.
Сегодня утром он явно ворчливее обычного, и я знаю, что причина в нас с Флинном. Им всем просто нужно оставить нас в покое и позволить жить своей жизнью. То, что им нравится так глубоко зарываться друг другу в задницы, что они уже могут на вкус определить, кто что ел на ужин прошлой ночью, вовсе не значит, что мы хотим того же.
— Это не так уж сложно, Роу. Мы уже разбирали это тысячу раз. Три/один/два/три; семьдесят два часа на смене, потом двадцать четыре отдыха. Потом сорок восемь на смене, за ними семьдесят два отдыха, и дальше цикл повторяется, — я начинаю злиться на него, наблюдая, как Эль паркуется за моим грузовиком.
— Но это же полная тупость. У Деклана график нормальный: сутки через двое. Просто возвращайся сюда и работай с ним по человеческому расписанию, — ворчит Роуэн. Я почти вижу, как он в раздражении меряет шагами свой кабинет.
— Ага… потому что именно так это делает ПОТВ5, — я раскрываю руки, чтобы она могла шагнуть ко мне. Она быстро устраивается в моих объятиях и молча слушает, как я спорю со своим старшим братом. — Для него это здорово, но мне нравится мой график. Более того, мне нравится город, в котором я живу, и моя станция. Мне нравится быть там, где я есть, Роуэн.
— Да, подальше от нас. Подальше от своей прекрасной племянницы и племянников. Ты даже не видишь, как они растут, Салли. Возвращайся домой.
Его задевает то, что нас разделяют два штата и округ, а он все еще хочет, чтобы мы жили вместе в доме, где выросли.
— Это уже ниже пояса. Я и так вижу, как они растут, и разговариваю с ними почти каждый день. Они знают, кто такой дядя Салл, так что не надо мне этой херни, мудак. Мне пора. — Я знаю, что он не хотел меня задеть, но это ударило больно.
— Нет, Салли!