У меня пересыхает во рту при виде его. Парадная форма сидит на нем безупречно. Темно-русые волосы аккуратно уложены, а глаза цвета морской волны светятся чистой похотью.
И вот, когда он смотрит на меня с той самой ухмылкой, от которой я схожу с ума, он произносит одно-единственное слово, и мое сердце замирает, а трусики мгновенно становятся влажными от возбуждения.
— Ползи.
— Что? — я смотрю на него, не веря своим ушам. Он, блядь, издевается надо мной, да?
— Ты прекрасно меня слышала, Элена. Я сказал — ползи.
Я не знаю, что на меня находит, но прежде чем успеваю осознать, уже опускаюсь на колени и ставлю ладони на холодный пол. С поднятой головой и взглядом, впившимся в него, я ползу к мужчине, который мог бы приказать мне лечь голой на раскаленные угли, и я сделала бы это, не задумываясь ни на секунду.
Я думала, что это будет унизительно и стыдно, но видеть, как он смотрит на меня, — самое сильное возбуждение, которое я когда-либо чувствовала.
Влажность скользит по внутренней стороне бедер, пока я продолжаю свой путь к нему.
Проходит всего несколько секунд, и я уже между его разведенными ногами, медленно проводя ладонями вверх и вниз по его бедрам. Я жду следующего приказа, но, если честно, он выглядит завороженным.
Решив рискнуть, я наклоняюсь и прижимаю губы к месту, где под тканью брюк напряженно выдается его твердый член. Материя все еще на нем, но выпуклость такая явная, что я просто не могу удержаться.
Прежде чем я успеваю сделать хоть что-то еще, Салли просовывает руки под мои подмышки и резко поднимает меня, усаживая на свои бедра. Он возится с ремнем, и уже не выглядит спокойным. Нет, теперь он взбешен собственным желанием.
— Я больше не могу ждать ни секунды. Блядь…
Он впивается губами в мои, и в тот же миг мы теряемся друг в друге — только губы, зубы и руки, отчаянно пытающиеся стянуть с него брюки до колен. Наконец — блядь, наконец-то — его член вырывается на свободу, и уже через секунду я направляю его к себе, скользя вниз до самого конца, пока не оседаю на его коленях, а из наших глоток одновременно срывается стон.
— Блядь, детка, только посмотри, как красиво твоя киска обхватывает мой член.
Я следую за его взглядом и тоже смотрю туда, где мы соединяемся. Осторожно прижимаюсь сильнее и слегка подаюсь вперед, заставляя нас обоих зашипеть от удовольствия.
Салли хватает меня за бедра так крепко, что наверняка останутся синяки, и начинает направлять мои движения, задавая темп, от которого мы оба сходим с ума. Каждый мой толчок вперед скользит клитором по его лобковой кости, создавая идеальное трение — достаточно, чтобы за считанные минуты я оказалась на грани.
Его рука проскальзывает между нашими телами, и он начинает медленно водить пальцами от моего клитора до того места, где его член растягивает меня изнутри. Он играет с моим входом, потом возвращается обратно и повторяет то же самое, снова и снова.
Я почти уверена, что он вот-вот попробует добавить пальцы и растянуть меня еще сильнее. Но в следующую секунду он запрокидывает голову, а челюсть сжимается так, будто он сейчас переломает себе зубы.
— Уже на грани, большой мальчик? — дразню я его с улыбкой.
Он двигается так резко, что перед глазами у меня вспыхивают звезды, кажется, он только что достал до самой матки.
— Что это было? Разве моей маленькой шлюшке кто-то разрешал разговаривать? — его голос низкий, грубый, властный.
Я хочу возразить, клянусь, хочу, но когда он хватает меня за волосы на затылке и шепчет прямо в губы:
— Я с тобой разговариваю, — я просто таю, превращаясь в липкую, дрожащую массу, и выдыхаю одними губами:
— Нет, сэр.
— Умница, — он ухмыляется, не отрываясь от моих губ, и снова задает нужный ему ритм, направляя мои движения.
— А теперь будь моей послушной маленькой шлюхой и кончи для Папочки.
Он словно нажимает на кнопку, созданную специально, чтобы уничтожить меня, потому что уже в следующую секунду я полностью разлетаюсь на куски. Мое тело дрожит, когда оргазм пронзает меня целиком, волна за волной.
Он утыкается лицом в мою шею и кончает следом, шепча мое имя.
Когда дыхание наконец выравнивается и тело перестает трястись, он прижимает меня к себе и тихо шепчет в ухо:
— Не делай вид, что тебе не нравится звать меня Папочкой, когда ты только что залила мне все колени, детка.
Если бы у меня остались силы спорить, я бы ответила. Но их нет. Все, что я могу — лежать в его объятиях и позволять ему решать, что он захочет сделать со мной дальше.
Глава 24
Мы так и не вышли из того офиса, пока я не заставил ее кончить еще три раза. Всю ночь я вел себя примерно, а она издевалась надо мной, дразнила, сводила с ума, пока я не сломался. Когда я наконец оттрахал эту сладкую киску как следует, ей пришлось помочь одеться, а потом я поднял ее на руки и вынес из здания. Дома, конечно, я сорвался снова — не удержался и взял с нее еще пару раз. Что поделать, я тот самый мужчина, который хочет быть уверен, что любовь всей его жизни трахают как следует. И, по-моему, в этом нет ничего плохого.
Но это было пару дней назад.
Сейчас, пока Эль занимается со своими «крошками-гимнастками» (ее слова, не мои), я зависаю с парнями в гостиной, и мы пытаемся придумать, что делать на Пасху.
— Я не хочу возвращаться в Джерси, — бурчит Флинн, чем, собственно, никого не удивляет. Будь его воля, он бы больше никогда не ступил в этот чертов штат.
— Впервые в жизни я с ним согласен, — ухмыляется Ксавьер и швыряет антистрессовый мяч прямо в голову Флинну.
Я ловлю его на лету и зло смотрю на Ксава:
— Только не в голову. Мы слишком близко к плей-оффу, чтобы устраивать такую херню.
До плей-офф Флинну осталось всего десяток игр, и последнее, что ему сейчас нужно, — это чтобы ему к черту снесли голову.
— Согласен. Я тоже не особо горю желанием увидеть семью. Мой брат и сестры разбросаны по всей стране, и никто из них домой не собирается. Так почему бы просто не устроить что-нибудь здесь?