Я встречаю недовольные взгляды своих лучших друзей, но они, как и я, прекрасно понимают, что спорить тут не с чем.
— Я хочу, чтобы у тебя было два охранника. Один будет патрулировать территорию, а второй не отходить от тебя ни на шаг, если только ты не с кем-то из нас, — говорит Салли, встречаясь со мной взглядом прямо и жестко, не оставляя места для споров.
Ну, я, конечно, попробую возразить, но уже заранее понимаю, что это битва, которую я проиграю.
— Мне не нужен охранник, чтобы ходить за мной хвостом. Это Темпл-Вэлли, а не Джерси-Сити, — парирую я, злобно глядя на него, а потом перевожу взгляд на остальных.
Нокс лениво пожимает плечами:
— Круто. Да, без проблем. Кстати, мне нужно позвонить Тео. Я скоро вернусь.
Он встает и достает телефон из кармана джинсов.
— Даже не смей, — говорю я спокойно, но в голосе проскальзывает опасная нотка.
— Попробуй отсановить. Если ты не позволишь нам тебя защищать, я позвоню в Джерси, и через час здесь будет целая свора, — бросает он, глядя прямо в глаза. — Я не тот, кто сбегает от своей семьи.
— Нет, ты просто спасешься от летнего романа, — бросаю я, и когда его лицо бледнеет на несколько оттенков, я понимаю, что попала точно в цель. Это обидно и подло, но не хуже, чем его угроза втянуть моего папу во что-то, что может ему навредить.
Он кивает, засовывает телефон в карман и прищуривается.
— Как бы там ни было, я сейчас не тот, кто находится в непосредственной опасности. Так что соглашайся на охрану, или я позвоню твоему папе.
— Просто соглашайся на этих чертовых охранников, Эль. Если не ради себя, то хотя бы ради меня, чтобы мои братья не свалились сюда всей толпой и не довели меня до безумия, — бурчит Салли.
Я вздыхаю, уже зная, что уступлю. Не потому что хочу, а потому что страх в глазах Салли разбивает во мне все сопротивление.
— Ладно, но я буду постоянно жаловаться, — ворчу я.
— Мы бы и не ожидали от тебя другого, Эль, — хмыкает Дом, стоящий за Флинном.
— Хорошо, давайте уже разберемся с этим, — хлопает в ладони, привлекая наше внимание, Ксавьер. — Я устал, и знаю, что не я один.
Стон Салли эхом разносится по его спальне… нашей спальне… пока он медленно входит в меня, скользя глубоко и уверенно. Я не слышу его, но чувствую, как его низкое рычание проходит сквозь кожу, вибрируя внутри. Я полностью в его власти.
Мои руки крепко привязаны к изголовью кровати, а лодыжки — к ножке, широко разведены. Он растянул меня ровно настолько, чтобы все, что я могла сделать, — это принимать его движения и выгибать спину навстречу каждому толчку.
К тому же у меня завязаны глаза, а в ушах — наушники с моим любимым плейлистом, включенным на полную громкость. Сейчас я — его игрушка. И никогда в жизни ничто меня не возбуждало так сильно.
Я не знаю, как долго нахожусь в этом состоянии, потому что именно так я и проснулась, но с тех пор он заставил меня кончить уже четыре раза. Он обращается с моим телом так, будто родился для этого, и, клянусь, так оно и есть. Вибрация от пробки в моей заднице, к которой у него есть пульт, вместе с его резкими, глубокими толчками снова подталкивают меня к самому краю.
Я знаю, что стону и умоляю, но не слышу собственный голос, и это чертовски странное ощущение. Я не представляю, что он сделает дальше, и, если честно, именно это делает все еще более возбуждающим. Я выгибаю спину так сильно, как только могу, хотя это не так уж много. Следующее, что я ощущаю, — это большой и указательный пальцы Салли по обе стороны от моего клитора. Едва успеваю вдохнуть, как он резко сжимает, и меня швыряет в бездну, где я падаю в чистый, всепоглощающий экстаз. Я сжимаюсь вокруг его твердого члена и ощущаю тот самый момент, когда он кончает глубоко внутри меня.
Наверное, я отключаюсь, потому что следующее, что помню — Салли уже расстегивает ремни и бережно подтягивает меня к себе. Он обнимает крепко, надежно, прижимает к груди, и я ощущаю, как его подбородок ложится мне на макушку, а моя голова покоится прямо у его сердца.
Он снимает повязку с глаз, вытаскивает наушники, и до меня наконец доносится его тихий, спокойный голос:
— Вот моя девочка. Ты так хорошо справилась, малышка. Я так чертовски тобой горжусь.
Он целует меня в висок — так нежно, будто я сделана из тончайшего стекла. А потом продолжает шептать мне в ухо тихие слова любви, похвалы и нежности.
Мы лежим в кровати, постепенно приходя в себя после того, что только что произошло. Сегодня мне не нужно идти в зал, а у него выходной до завтрашнего утра. Прошла неделя с той ночи в участке. У меня теперь два охранника, и когда Салли на работе, а остальные в разъездах, они остаются в доме. Они почти не разговаривают. Я не знаю, откуда он их взял и как нашел, но они кажутся такими же надежными, как и охранники оттуда, откуда мы приехали.
Когда люди спрашивают, я просто говорю, что мы усилили охрану, ведь соревнования уже на носу. На самом деле, в этом нет ничего странного. Когда среди нас есть гимнастки с таким количеством медалей, как у некоторых, телохранители становятся частью игры. За это мы можем поблагодарить Тоню Хардинг.
Эдди и Кенз спрашивали об этом, но, кажется, мой ответ их вполне устроил.
Я выхожу из своих мыслей, когда Салли осторожно выбирается из-под меня. Играючи хватаю его за руку, а он смеется.
— Всего лишь хочу принять душ. Пойдешь со мной? — он приподнимает брови с озорной ухмылкой.
Я стону:
— Нет, еще нет… Я слишком устала. Возвращайся в постель.
— А что, если так? Я пойду приму душ, а тебе наберу ванну. Когда закончу — приду за тобой, хорошо? — он наклоняется и мягко обхватывает ладонью мою ноющую, пульсирующую киску. — Ты сегодня так хорошо постаралась для меня, малышка. Просто расслабься и дай мне позаботиться о тебе.
Он прижимается губами к моим, оставляя теплый, нежный поцелуй, а потом подмигивает и неторопливо уходит. Я даже не пытаюсь отвести взгляд, пока его обнаженное тело