Неземная вздрагивает. Вздыхает. Выпрямляется, чтобы потом обернуться.
Глаза зелёные. Я в них своё отражение обожаю ловить. Тонуть и создавать свои миры.
Ресницы тревожно порхают. Жгучий румянец красит щёки…
Подрыв. Аорта лопается.
Моргаю. Моргаю. Моргаю.
Я бы Ромашку свою узнал. Если бы искал в Ариэль её черты и подобие. Если бы думал, что Василиса способна скрывать секреты. Я бы давно понял, что она и есть космическая.
Крыло меня одинаково мощно, но, твою мать, как…
Если бы сравнивал каждые миллиметры тела, которые опорочил и любил.
Я. Её. НЕ. Узнал.
Как?!
Хотел и трахал как одну-единственную, потому что так и было.
Обман. Подстава. Притворство.
Я не верю ожившему виде́нию из своих фантазий.
Не двоится же, блядь. Не глючит.
— Ромашка? — это уже сиплю, осадив голос. Пружина, сжатая по корпусу, выстреливает. Выталкивает из груди выдох, похожий на хлопок.
— Нептуном называть не буду. Я твоё имя люблю. Макар. Оно на моём сердце красными нитями вышито, — начинает ровно и мелодично, а потом мы сходимся глазами, и Ромашка теряется.
А меня…
Меня терзает непреодолимое желание развернуться и уйти, не говоря ни слова.
ЭПИЛОГ
«— Любить тебя моя Фиалка также просто, как дышать, — Дамиан рычал голосом, полным страсти, сжимая в объятиях дрожащую в блондинку.
Он называл её Рапунцель. Сравнивал с пылающими закатами и целовал, целовал, целовал.
Она думала, что это конец её света. Думала, он никогда не простит обмана. Оставит её и ребёнка прозябать в нищете.
Погибать в одиночестве от несчастной любви, которая с самого начала была обречена. Раскаты грома за окнами сотрясают дощатые стены убогого домика, а молнии делят время на "до" и "после".
Дамиан срывает с фиалки одежду, укутывая в знойные ткани желания, и ей горячо, настолько, что никакой огонь не сравнится с пламенем, горящим в них здесь и сейчас.
Счастье расцветает, как экзотический цветок, который этим двоим, несмотря на все мытарства удалось добыть и сохранить, пронеся сквозь расставания и боль. Теперь они навсегда вместе. Навсегда»
Завершаю читать абзац своей первой печатной книги. Всё же тушуюсь перед камерой, потому что Милена Свободина подбила совместить встречу с читателями и фотосессию для её журнала «Я- Психологиня. Я — звезда».
С натянутой улыбкой отвечаю на жидкие аплодисменты. Кафе миленькое. Взгляды пяти девушек, получивших подарочные экземпляры, восторженные и удовлетворённые.
Позирую перед надоедливым фотографом в профиль, вообразив по совету Иринки, что выгляжу на миллион. Получается так себе.
— Благодарю, что вы пришли. Если хотите получить подпись, подходите по одному, — предлагаю тихо, потому что, мало ли.
Люди могут не захотеть, и мне станет втройне неловко, после репризы эротических сцен и оглашённых Миленой слетевших трусиков.
Вроде как у меня горячая подача, но опять же со слов заинтересованной Свободиной. Она и мою методику соблазнений активно продвигает у себя на страницах, а я имею с этого процент.
— А чего мы все сидим? Живо встали и идём брать у автора автограф. Эта девочка сделала себя сама. Скоро за её подпись вы будете платить кучу денег, — Милена так кричит, что невольно и я приподнимаю пятую точку со стула, чтобы…
Ага, получить экземпляр Ромашки Крапивиной.
Боже, по поводу псевдонима я тоже сомневаюсь.
Осуждаю Свободину страшно выпученными глазами.
Нельзя же принуждать…
— Подпишите мне книгу, — элегантная, но грустная скромница протискивается между столиком и треногой папарацци.
Кого-то она мне сильно напоминает. Русые волосы, серый берет и лицо такое, словно она вот-вот в обморок шлёпнется.
— Кому и что? — подбадриваю, засияв подобно бриллианту в этих дождливых осенних буднях.
— Просто Тая, а… спасибо. Я читала и думала, что так возвышенно может писать только любимая женщина, — нервозно лопочет, щёлкая суставами на пальцах.
— Тая сколько можно отвлекаться на дичь.
Мы обе переводим глаза на Артёма. Он тушуется, воткнувшись в меня взглядом, полным уничижительной неприязни. Я — нет.
— Тем, я вот, помнишь говорила что хочу… — совсем как-то гнусно он поддевает её под локоть и ведёт к выходу, не дав договорить.
Чиркаю свою закорючку с номером телефона. Пишу скоренько: звони если понадобится поддержка. Вскакиваю и несусь за ними, чтобы вручить книгу уже в дверях.
Тая благодарно кивает пришибленная недовольным взглядом муженька-деспота.
Меня отвело, а могла бы на её месте оказаться.
Смотрю сквозь запотевшее стекло, как они идут к машине. Артём продолжает клевать спутницу. Она сутулит плечи и плетётся совсем как-то уныло.
— М-да-а-а. Смотрю на таких и думаю, как нам с тобой повезло, Ирискина, родиться сильными и независимыми, — пристроившись за моей спиной, Милена бьёт не бровь, а в глаз.
Сама я только что на вождение сдала, всё остальное…
— Мы закончили? — снимаю с вешалки шубку из шиншиллы.
Я против натурального меха, но эту шубу мне муж купил.
— Закончили. Иди, моя страдалица, разрулю этот бардак со сборами сама, — подшучивает Свободина, уже и не возникая против нелюбви к публичности, — Откуда у нас такая вещичка?
— Подарок от щедрого поклонника, — обхожу витиевато, за какие заслуги мне преподнесли меховую дорогушу.
Машину и украшения мне тоже …муж купил. А ещё дал денег на издание книг и прочие премудрости.
— Да, ты, Ирискина, у нас инстасамка. За деньги, да?
— Вроде того, — рассмеявшись, обмениваемся такими церемониями, как поцелуи в щеку, но у нас с Миленой после стольких лет дружбы, это искренне.
Выскочив без шапки на улицу, получая колючий шлепок по щекам порыва ветра со снегом. Мой рыженький ниссан, как продрогшая сиротка выделяется среди всех. Компактный электромобиль. Такой, как я хотела, чтобы не загрязнять атмосферу и прошмыгнуть под колёсами фур, а не обгонять их.
Честно сознаюсь — я та самая курица на светофоре, какой нервные мужики показывают средние пальцы через стекло, потому что кропотливо выжидаю, когда загорится зелёный. И никуда не спешу.
Тише едешь, дальше будешь.
Перед тем как тронуться, записываю сестре голосовое сообщение. Напоминаю, чтобы не подпускала Марусю к конфетам. Доченьке пять с половиной, и она бы не вылезала из спа-комплекса Иринки, а та и рада потакать всем запросам бАгини, модницы и папиной лапульки.
Стёпа сдержанный и бесстрашный исследователь, но есть в кого.
Пальцы без перчаток подмёрзли. Включаю печку, отогреваю и только потом трогаюсь. Наш дом находится за городом, поэтому по пути сворачиваю к магазину, чтобы закупиться продуктами и по мелочи. Утром выбросила последнюю вискозную тряпку.
Шатаюсь по рядам, приглядываясь к срокам свежести творога и сметаны. Сверяю жирность, попутно читая из натурального молока или заменитель.
— Жулик, ну какая