Ариэль:
«Ты меня любишь?»
Нептун:
«Скажу, что ты слишком торопишься. Пока ты наобум угадываешь чувства, а я в них ещё сам не разобрался. Я пытаюсь воссоздать твоё лицо и отражённые эмоции на нём. Какого цвета твои глаза тоже не представляю».
Ариэль:
«У тебя серые, поэтому с большей вероятностью наш малыш унаследует цвет моих. Когда встретимся — увидишь».
Нептун:
«Ладно, глаза я как-нибудь переживу, но характер пацану воспитаю свой».
Ариэль:
«Почему ты решил, что не девочка)»
Нептун:
«Девочка будет после, а старший брат её будет защищать».
Ариэль:
«Мне очень тепло на сердце от твоих слов. Ты не ответил, любишь ли ты меня, но я не могу не спросить о твоих чувствах к Ромашке».
Нептун:
«Не спрашивай. Я не совру, а ответ тебе не понравится. Ты забыла о своём мч?»
Ариэль:
«Нет. Наша с ним связь сохранится навсегда. Надеюсь, он поймёт и не обидится».
Нептун:
«А я надеюсь, что Василиса всё поймёт и скоро меня забудет. Что купить?»
Останавливаясь на светофорах, потом и вовсе на час зависаю в пробке. Мост перекрыли из-за дорожных работ. Оставили узкую полосу. Очередь растянулась поболее километра.
Можно было ускориться, объехав по просёлочной трассе, но я прозрачно чувствую, как Неземная расслабляется. Да и сам, напряжение скидываю, что уже полегче.
Ариэль:
«Купи уверенность, что я, приближаясь к коттеджу, не совершаю самую отчаянную глупость».
Нептун:
«Не продаётся. Возьму тебя за руку на УЗИ и всё пройдёт».
Ариэль:
«Обнадёживает, что ты хочешь этого».
Нептун:
«Не только».
Ариэль:
«Пока ты не приехал, я… вдруг потом не получится. Вдруг ты не захочешь слушать. Я… очень долго сомневалась в тебе, в себе и во всём, а когда тест показал две полоски, удивительно, но я не сомневалась, что хочу малыша больше всего. И не сомневалась говорить тебе о нём. Я сильно люблю тебя. Помни об этом, когда увидишь меня».
Блоком свои эмоции крою, вчитываясь в строчки и шагая по торговому ряду.
Сильно люблю тебя — случайно совпадает, когда я застываю напротив двери ювелирного. Не рановато ли для кольца?
Они мне обе в сокровенных чувствах. В один день.
Прохожу мимо витрины, не глядя на обручалки. Прошу продавщицу показать поближе брошь. На подложке из белого золота камнями выложена ракушка. Внутри розовая жемчужина.
Может, и со смыслом, но мне заходит изящность работы и лепет консультантки, что побрякушка выполнена в единственном экземпляре, каким-то местным маститым ювелиром.
Покупаю, затем следую в детский отдел. Рядом с зонами отдыха санатории, поэтому, наткнувшись на мелкую самбовку, беру её для сына. Да и по хер, что по качеству смахивает на мягкий халат. Наденет, когда ему уже два года исполнится, зато сразу с чемпионским поясом.
Ощущение, что ступаю на подвесной мост, становится физическим. Шатко и вдумчиво шагаю по газону, как по хлипким доскам. Не паника, а чёткое смятение.
Почва под ногами зыбкая. Опора разваливается. Главное в любом движении, как и во всём, не поддаться отягощающим преддвериям, которые тянут назад. Не останавливаться на полпути. Не оглядываться и не сожалеть о том, что осталось за спиной. Только вперёд.
Под ноги не смотреть, чтобы не всколыхнулся страх, будто наступаешь не туда. Будто тропа, несмотря на отсутствие альтернатив, выбрана не та.
И остановка сердца. И задержка дыхания. Всего-то нормальная реакция, когда вслепую берёшь неизвестную высоту.
Дух захватывает, как только берусь за ручку входной двери. Я опоздал на полчаса. Ключей под цветочным горошком нет.
Неземная приехала раньше меня.
Она уже в доме.
А я…
Набираю полные лёгкие воздуха, вместе с принятием, но не с лёгкостью. Судьба решается. Грядут изменения. После всё круто развернётся и станет не так.
Не боюсь. По груди вверх-вниз тугие комки непонятной субстанции плавают. И жжение. И обтекаю кипятком. И морозит, практически осыпает воспалёнными волдырями по хребту.
Позвоночник то в стальной прут закалён, то в мягкое олово переплавляет. На затылок свинцовая тяжесть давит. И трансформация в организме. Я и охотник, и последний выживший на планете и в зале ожидания единственный пассажир. Рейс уже не отменят. Лететь заданным маршрутом до конечной.
Тишина стоит такая. Сердечный ритм, громыхнув после застоя, пускается отбивать очередь из ударов в грудной клетке. Звук молотка по железу стоит в ушах. Причём эта металлоконструкция находится на моём черепе.
Со свистоплясками, блять, по слуховым каналам кровь танцует в висках, как боец на ринге. Отток. Заход и ломовой удар до тёмных пятен перед глазами. Аварийно грузит.
Этажа в домике два. Комнат — хуй знает. Мельком просматривал, чтобы чисто и уютно. Сраная зона комфорта, вызывает один сплошной дискомфорт.
Я вижу на полу чулки. Эротично разбросаны и не было бы на мне траура по убитой любви с Ромашкой, завёлся бы предвкушением. Космическая знает, как возбудить во мне влечение. Мозги до этого поебала, они отдыхают.
На столике в проходной комнате снимок УЗИ. Сверху пинетки стоят, а я на них глядя, вообще чёткость зрения теряю. Скупая слеза копится под веками.
Тронуло пиздец. На снимке фасолина, но это не передать в рамках чувств.
Теперь уже не подвесной мост раскачивается. Шагаю по краю откоса на скале, когда на второй этаж понимаюсь. Когда ступеньки скрипят и выдают моё присутствие.
Стараюсь взять опции организма под контроль, но от напряжения немею. Жилы на шее выдувает. Пар прямым ходом по сосудам шпарит.
Я же ни хрена не пил и сухо, должно быть, но внутренности крепким чифирём обваривает и сука вяжет. Как бы я за поездку дорожной пыли, песка не наглотался и не принёс в себе шквалистый ветер. Куролесит повсеместно ураган.
Она. Она. Она.
Неземная, распустив волосы, встречает меня как на аватаре. Сидит на кровати спиной, но в том платье, как на вечере нашей встречи.
По сумасшедшему троить начинает. Слух, зрение и все пять органов чувств вирус подкашивает.
И… блять.
Сглатываю слюну, будто лезвия, обчесавшие горло.
— Обернись, — хриплю параллельно тому, как назревает догадка, прозрение.
Истина.
Размывает берега. Штормит. Я без спасательных кругов в океане цунами проживаю.
Таращусь до высушенных век