Тошно, блять. Так бы разогнаться и долбануться рогами об косяк.
Встаю и направляю шальные ноги в кухню, но это как поперёк ураганного ветра встать. Обратно тянет невозможно.
Поворачиваю голову на сопение. Ромашка носом шмыгает.
Только, твою мать, не плачь. Заклинаю, сука, не обладая даром шаманизма.
— Как тебе верить, Макар. Твердишь, что любишь, потом отказываешься, — тряхнув плечами, смотрит ясным взглядом, как будто пытается раскопать во мне клад.
Не сокровище, уж точно и нечего во мне искать.
— Ребёнок всегда у меня в приоритете. Независимо от кого. И любовь, Вась, я авансом вкладываю в его или её первые улыбки, шаги, слова и, растить я хочу своего от первых месяцев беременности до тех пор, пока нуждаться в моей поддержке не перестанет.
— А если вы не сойдётесь характерами и… наших желаний мало.
— Без если, — крайне жёстко отсекаю.
По меньшей мере я из себя все соки выжму, чтобы этого достичь. Неземная подстроится. Она неглупая и выводы делать умеет.
— Я могу тебя попросить в аптеку съездить?
— Конечно, — плавлю маленькую глазами, пока она концы кос теребит, — Что купить?
— Гематоген, а то голова немножко кружится. Ничего страшного, у меня гемоглобин низкий, — поясняет, когда я уже готов её сгрести и в больницу перенаправить.
— Насколько низкий? — вопрос отлетает от зубов до того, как я его торможу.
— Макар, — с укором наезжает Ромашка, — Если тебе сложно или я задерживаю, то сама. Со мной не надо носиться, я не сахарная и не хрустальная.
— Не сложно. Ты, Ромашка, редкий, очень нежный и хрупкий цветок. Сожалею что… Дождёшься? — какой-то силой, какой-то воли гашу и вопли за грудиной, и вой, и скрежет сорванного с петель оборудования. Тело в камень, но ни черта не гранит. Как, сука, известняк крошится.
— А я не жалею. Дождусь, — скованной улыбкой Василиса мне к херам сердечные мышцы и клапаны перерезает.
= 74 =
Возвращаясь из аптеки, забиваю на устоявшийся мужицкий кодекс, ни о чём и никогда не просить.
Молю вселенную и заклинаю алгоритмы мироздания, чтобы они как-то не чудили. И не допустили встречу двух бенгальских огней. Оказаться между Ромашкой и Ариэль — это одинаково, как окунуться в очаг и подвергнуться живому сгоранию.
Понятно, что беременность даёт громоздкий перевес на чашу Неземной. Только у Василисы останется неистребимая прописка в том самом органе, который, уходя, мне кромсало по жести.
Сжимало и крушило. Но не предел же. В груди что-то ещё шандарахает, бросая тупые болезненные импульсы.
Мы больше с Ромашкой никогда…
Трусом я не был, но это звучит страшнее приговора заключения под стражу. Я же как-то должен постараться эти чувства заглушить, затушить, заколотить без права на возврат и сожаления.
Дверь в квартиру не заперта. Я не настолько потерянный, чтобы не помнить, как фиксировал наружный замок ключами.
Коридор пустой. Как бы не звездануть, что чувствуется опустевшим и холодным. Без чемодана около стены. Без миниатюрных туфелек моей прекрасной барышни.
Василиса ушла, расплескав на прощание по комнатам свой шоколадный аромат.
Самое паршивое. Я догадывался, что именно за этим она меня отправила в аптеку. Потому что любить и добровольно расставаться …
Сука!
Забудь Ромашку. Номер её сотри, чтобы не сметь по ночам ей звонить. Писать заёбистые месседжи.
Ты с кем?
Кто с тобой?
Подъеду. Поговорим. Ответь.
Всё к этому скатывается.
Я уже начинаю быковать, всего-то подумав, что какое-то ахуевшее тело в одну постель с моей Ромашкой ляжет. Увидит без одежды. Губы сладкие сомнёт. Его, блять, рецепторы вдыхать запахи её робкого возбуждения станут. Не мои. Как по лепесткам её нежным чужие пальцы скользят.
Жестоко. Непереносимо. Представлять. Накидывать мысли, от которых сатанею не меньше.
Врубаю кулаком в гипсокартонное покрытие на стене. Костяшки в кровь. На стене дыра. Душа без парашюта и без строп выходит, на хрен, в форточку, чтобы рухнуть в обрыв.
Круто в ожидании Ариэль накачать себя «правильными» мыслями. Со зависимыми с ревностью и тоской к другой.
Как разделить это райское яблоко, чтобы в итоге половина стала целым?
То, что я твёрд в принятом решении, не отменяет расслоения. Как-то соберусь и на Неземной не отразится. Она в уязвимом положении. Нервничать ей нельзя. А значимый кусок моего сердца так и останется у Василисы во владениях.
Ребёнок вызреет и родится в благоприятной атмосфере. С хештегом по жизни — его родители уважали друг друга. Не бегали по левакам и умерли в один день, с благодарными улыбками за прожитые вместе годы.
Поэтому начинать надо с нейтральной территории и общего.
Из общего у нас с космической — переписка. Вспоминаю, как пацаны хвастались, что в курортной части местности сдают в аренду домики. Нам и поговорить с Ариэль нужно и, уединение в масть. Будет непросто. Частично драматично. И серьёзно.
К тому же Ромашкой никак не связано. Я и сам там никогда не был.
Бронирую по сайту коттедж и прошу оставить ключи под вазоном на входе.
Ариэль пишу, надеясь перехватить и не разминуться.
Нептун:
«Встретимся в 19.30. Вишнёвая развилка, участок 17. Могу по пути подобрать».
Мне, ясное дело, проветрится не помешает. Меняю шмот на приспособленный для байка. Шлем в руках. Плечи на ходу облачаю в кожаную ветровку.
Вынуждаю себя не крутить схемы, как подобрать маршрут и прокатится мимо этажек Василисы.
Она вызвала такси. Нормально всё. Меня это больше не касается. Заношу палец над телефонной книгой, но не даю слабину. Не звоню. Палец просто елозит по экрану, там, где записан контакт Ромашки.
Неземная что-то написала, вот туда и переключаю внимание.
Ариэль:
«Я недалеко от твоего дома».
Верчусь бессознательно на байке, вылавливая в редких прохожих её. Лица знакомые, но не те. Вызывая что-то типа улыбки. Я так уверенно понимаю и знаю Неземную внутри, но не представляю, как выглядит снаружи. Волосы, фигура, но мордашка… И диким покажется, что не суечусь понравится она мне или нет.
Нептун:
«Не соскочи, Неземная, иначе я носом начну землю рыть, что тебя достать. Уловки анонимности закрыли. Встречу переношу, потому что хочу начать с белого листа. Ты, я, наш ребёнок. Начнём с малого, но постепенно станем друг для друга больше, чем всё. Ты согласна?»
Ариэль:
«Ты делаешь предложение, которое очень хочется принять, но страшно. Как два разных, почти незнакомых человека, не имея точек прикосновения, могут стать всем? Разве что секс у нас фантастический и маленькое чудо в подарок».
Нептун:
«Я не денежная купюра, чтобы нравиться всем подряд.