— Поднимешься ко мне… домой.
= 15 =
Глотаю ненароком больше воздуха, чем способна протолкнуть в себя. Связки пережаты и окончание фразы, виснет, между нами, двоякой недомолвкой.
Макар хомутает меня под рёбра. Садится на мотоцикл боком, затягивая между широко расставленных ног. Я, блин, как заторможенная марионетка, а у него в руках концы нитей. Дёргает продуманно, не вызывая страха, опасений и отторжения.
Я будто под него подлаживаюсь, вливаясь в естественный процесс. Ногти только режут сжатые ладони по инерции. До того, как я соображаю, что пальцы нужно расслабить. Макар без труда их разжимает и подносит к губам, переплетая с тыла и наложив свою крепкую шероховатую кисть.
— Очень плохая идея, ромашка-Василиса, приглашать к себе неприличных бродяг, — выдыхает в центр ладони и пробует языком. Горячим на контрасте с моими ледышками.
Всегда забываю надеть перчатки, но сейчас руки согреваются его дыханием. Подушечки пальцев покалывает, будто я по неосторожности коснулась раскалённой печки.
— С неприличным соглашусь. Почему бродяга? — задав вопрос, моментально осекаюсь и ругаю себя мысленно. У Макара нет родителей, нет дома. Более чем нетактично навязываться.
— Вась, разубеди меня. Я думаю о всяком таком, — заминка незначительная, но красноречивая.
— Неприличном? — подсказываю.
— Ну... да.
— Я нашла обучающую программу по английскому. Лёгкая и удобная, нужно просто внимательно слушать и повторять.
— А сама ты не хочешь со мной заниматься?
— Я не потяну. Мне само́й языки легко даются, будет что-то непонятно, спросишь. Я её на компьютер загрузила, надо перенести на твой телефон.
— Понятно. Для этого нужно подняться к тебе.
— Ага, и, если что у меня сестра дома, — весомый факт, я не думала о том, о чём думал он.
Почти не думала.
Не осознавая, что делаю, касаюсь колючей небритости. Для меня это очень мужественно. Кончики пальцев колет и жжёт. Веду по краю нижней суровой губы. Я бы назвала его рот чувственно выдающимся. Предназначенным целовать и…
Сместившись, Макар прихватывает изучающий палец зубами. Искры пульсируют по телу и раздают ток. Мне жарко так становится от его взгляда, рванувшего на всю катушку желанием обладать. Так много скапливается этой эмоции в его расширенных зрачках, что не разглядеть невозможно.
Отдёргиваю ладонь от его лица и отскакиваю. Толпы злых мурашек прокатываются по коже, почти болезненно.
Я же с ним не заигрываю. Он разрешил себя трогать, а интерес трудно перебороть. Лекс вёл себя как жадный подросток, и впечатления от первого секса смутные и сжатые. Будто в темноте и с муками, что творится что-то постыдное.
Макар нетерпелив, но с ним каждое ощущение будто в замедленной съёмке. Я понимаю, что может показаться распущенностью, но у меня есть планы и пункты для развития себя как личности. Я хочу знать себя и свои потребности, а Резник может мне всё это дать.
Влюбляться в него нельзя. В таких не влюбляются. Ладно, глупости всё это, потому что я совершенно не понимаю, смысл его увлечения мной. Трахать всё, что движется? Но я же замираю перед ним, будто загипнотизированный кролик перед коварным удавом. Так и жду, что проглотит.
— Пошли. Тебе ответственное задание, — Макар встаёт, отправляя ключи от байка в карман куртки.
— Какое?
— Не давать мне распускать руки.
Не сразу нахожусь с ответом. Что сказать? Поправляю на переносице съехавшие очки. То есть…
То есть…
Ему меня трогать нельзя. А мне его можно?
Пипец, как заманчиво и интригует. Руки я найду чем занять, а губы… У рта Резника не меньше порочных намерений. Я в похожей блузке, у меня их четыре. Практичных и одинаковых по фасону, различие только в цвете. Пуговицы легко сдадутся под властным напором зубов. И это совсем непрактично.
— Ты голоден? — прикладываю таблетку с чипом к домофону. Интересуюсь, движимая кристально чистым позывом, расквитаться с долгом. Макар меня угощал в кафе. Хочу ответить тем же концом по тому же месту. Деньги он не возьмёт.
— Блядь, Ромашка, — сипло и очень тихо, но я слышу, — Да, очень голоден, — бурно и со скрипом.
Меня встряхивает дрожью по затылку. На лифте висит табличка «не работает» Хорошо. Даже прекрасно. Подняться по лестнице безопасней, чем оказаться в крохотном изолированном пространстве.
— Я утром сырники пекла. Есть джем и свежая сметана, — они у меня удались. Воздушные и нежные. Полный противень настряпала. Должны понравиться и утолить его …ммм… голод. Слово, прозвучав в мыслях, странным образом, натягивает густое томление в низу живота.
— Нет, есть не хочу.
Чего же ты тогда хочешь?
Путаются в голове его вопросы, мои ответы. Мои вопросы… Его действия. Ошарашиваюсь и размышляю на тему оставить Макара за порогом и не впускать, пока я переношу файлы. Но… я бы свой телефон никому не доверила. У всех есть что скрывать и у меня …есть.
Есть Резник не хочет. А пить?
Я впервые приглашаю к себе парня. В квартиру и… в спальню. Помимо папы беспрепятственно в мой скромный мирок вторгается, разве что Оскар. Чистокровный русский голубой кот. Плюшевая шёрстка и бирюзово-зелёные глаза. Важный, с претензией на благородство. Мне его Феля подарила.
Я так зацикливаюсь на идущем позади Макаре, что чуть не проскакиваю свою лестничную клетку. Открываю дверь, барахтаясь в бессловесном, но ощутимом конфликте «должна и делаю».
Конкретнее я делаю не то, что должна, и в этом кроется зерно частых жирных вздохов. Пускать волка в овечьей шкуре к себе домой…
— Ты куда? — практически вылетаю обратно за дверь, натыкаясь спиной на Резника. Иринка несётся и сбивает с чемоданчиком в руках.
Мы будем одни… одни… он и я…
Выкидываю руки, задерживая спешащую сестру внутри, пока она, вытянув ядрёно фиолетовые губы, частит, рассматривая то обескураженную меня, то возвышающегося и перекрывающего проход Макара.
— Клиентку нашла на рубле. Еду делать ей макияж для важного мероприятия. Машина с личным водителем уже подъехала, а это? — тычет пальцем в груду мускулов через меня.
— Макар мой ученик. Мы… английский будем изучать, — по существу объясняю, а на подробности поверхностного дыхания не хватает. Земля подо мной воспламенятся. Переставляю подошвы, но легче не становится.
Господи-боже! У меня или климакс с приливами пожаловал, или я внутри закипаю.
— Да-да. Кто из вас учитель и по какому предмету мне понятно. Держу пальцы крестиком за сестру-зануду, — обходя меня, Иринка доводит до исступления, покачнувшуюся нервную систему, громким шёпотом объявив, — Резинки лежат у меня под матрасом, а то вдруг ученик пришёл без учебников, — вертихвостка, отбегает задолго до того, как я её чем-нибудь пристукну.
— Проходи и… — как после такого предлагать ему раздеться?