— Я помню. Мерки будешь снимать?
— Я...ну… я … ты сам, скажи какой длины. — бубню запинась.
— Двадцать два сантиметра в спокойном состоянии.
— А в неспокойном? — с опаской интересуюсь.
— В неспокойном, Вась, меня видеть ни к чему. Тебе по крайней мере.
— Двадцать два это? — мои щёки обливает кипятком. На стёкла, выравнивающие моё зрение до оптимальных сто процентов, ложится конденсат. Считай в молочном тумане, следую за Макаром, во всём на него полагаясь.
— Обхват запястья. Очки сними и смело мне доверься, — в голосе слышится смешок над моим скоростным рывком.
Я хватаюсь за его предплечье, буквально на нём повиснув. Оступиться и плюхнуться на колени, мне как нечего делать. Впечататься в столб, тоже невеликая сложность.
Колокольчик мелодично трещит, а в нос ударяет тёплый воздух с ароматами ванили, кофе и духов.
В прогретом помещении, опираясь в основном на слух и твёрдую колонну из подвижных мускулов, телепаюсь до столика. Открываю портфель, чтобы достать салфетку из микрофибры для очков. Отчего промахиваюсь мимо кармашков, попадая в отдел с третьей попытки.
Макар шуршит курткой позади, пристраивая её на вешалку, потом проводит по моим плечам. Перенимает портфель и откладывает его на стул, расстёгивая на мне пуховик и стягивая.
Я ведь не немощная, а вполне самостоятельная. Без ухаживаний обхожусь каждодневно и неплохо справляюсь.
У кого очки не запотевают от перепада температуры? Без них я не совсем слепая. Окружающее плывёт, но очертания вижу и достаточно оформленные.
Выдвигаю стул и сажусь очищать стёкла от влажной росы, пока мне меню не начали зачитывать вслух и громко. Бывало и такое, я нарывалась в аптеке на «тактичных» людей, когда разбила свои окуляры и как-то неловко хлопала по прилавку, пытаясь ухватить сменную пару. Сердобольная женщина подсунула мне её и орала в ухо, думая, что я ко всему прочему глухая.
— А что конкретно, у тебя ко мне за просьба, — спрашиваю, пожираемая любопытством, когда Макар занимает место за столиком, напротив меня.
— Ты всегда такая… конкретная? Не хулиганишь? — посмеивается, заценив мою, до скрипа чинно прямую, осанку. Сам он, откинувшись на спинку, берёт со стола зубочистку. Кладёт на губы и перекатывает.
Чувствует себя вольготно, к моим же плечам и позвоночнику приставили две доски. Вот они — то и не дают расслабиться.
— Преимущественно косячу, — отзываюсь в полушутливой форме.
К нам подходит официантка с меню. Подаёт яркую книжицу ему, мою предусмотрительно протянутую руку, не замечает. Да, и с чего бы, когда от парня пышут привлекательные флюиды и шпарит тестостероном, а она вся такая растакая. Джинсы в облипочку. Ресницы над веками лежат пушистым веером. Сочно-розовые губы и глаза в пол лица.
Короче, красотка первый класс и сама это понимает.
— Что будете заказывать? — крутит филеем, чуть не сшибая, проходящую мимо парочку. Они бы как кегли полетели от верчения хвостом нескромной девицы, но парень успевает обогнуть препятствие и оградить свою спутницу.
— Предложи мне что-нибудь на свой вкус, — трудно не подметить, что у Резника сменяется трек. Он девицу клеит, насаживая на интонацию, перед которой трудно устоять и не покрыться мурашками.
— Что-то мне подсказывает, что вкусы у нас совпадают. Ты как любишь? — кокетничает, миновав шапочное знакомство, официантка переходит к нему на «ты». Не профессионально. Очень! Как обделённый клиент я возмущена.
— Без прелюдий, чтоб сразу было горячо и вкусно, — Макар нерасторопно обводит указательным пальцем её пятерню, распластанную на столешнице.
Возникшая между ними химия, провоцирует глобальное возгорание моих ушей. Чувствую себя лишней под фанфары полетевших амурчиков.
Что поделать, весна кружит людям головы. Все хотят спариваться.
— Я руки схожу, помою, — шелестом распускаюсь, на который всем начхать.
Стоя перед зеркалом в туалете, снимаю шапку. Как здорово, что не сделала этого при Макаре. Вылитая лохудра с торчащими как попало волосами из двух кос и на макушке. Причёсываться и заплетать их на скорую руку бесполезно. Копна на моей голове тяжёлая и отросла до самой попы. Распускаю их. Кое-как привожу в божеский вид сверху, а концы закидываю через плечо. Водой споласкиваю взбудораженность с лица.
Денёк выдался не из лёгких.
Ещё Макар неясно, что от меня хочет. Предосудительным не пахнет, но как знать, чем обернётся поход в кафе. Закажу себе стакан воды, от неё точно не растолстею и не сгорю от стыда в моменте, где принесут счет и возникнет острая необходимость по нему платить. Мне нечем. Оставлю паспорт в залог или пола помою после закрытия, или сестре позвоню, но в таком случае нужно будет про заначку сознаваться. Она у меня совсем недавно одалживала, и я ей отказала. Не из жадности, просто она не вернет и покупает никчемную ерунду.
Высовываюсь за дверь и хорошо не выбегаю на всех парах, а осторожничаю. У меня комом поперёк горла виснет, когда на стыке подсобок и кухни обнаруживаю милующуюся парочку.
Девчонку официантку прижали к стенке, пока она кропотливо выводит маркером на предплечье Резника номер телефона.
Он что-то шепчет ей в ухо. Девица хихикает, но не смущённо. Дальше что-то невообразимое творится. Он расстёгивает молнию на голубой униформе. Над её грудью рисует свои данные для связи, а после приспускает чашку лифчика, зубами прихватывая бесстыже торчащий сосок.
Девица бахается затылком о стенку. Мурлычет, как голодная кошка.
Моргаю. Моргаю. Моргаю, но развидеть ЭТО не получается.
= 3 =
Что такое невезение и как с этим бороться. Рассудив риторически, что вклиниваться и мешать Резнику обмениваться номерами с понравившейся девушкой, будет нетактично.
Случайности сегодня складываются в картинку, где я, как плакса Миртл* второй раз за день бесшумно запираюсь в туалете. Чтобы никого не смущать.
Из головы не испаряются красивые губы Макара, обхватившие сосок стонущей девицы. Дикость совсем животная. Среди белого дня. Не в ночном клубе. В шумных заведениях под прикрытием неона и алкоголя можно всякого развязанного насмотреться. Я вроде не ханжа, наличие потребностей тискаться по углам не осуждаю. Есть любители острых ощущений, и ищут они их везде, даже взять центральную библиотеку.
Было, что я наткнулась однажды среди книжных полок на парочку эксгибиционистов. Меня они заметили, но их не остановило.
Ещё несколько минут пялюсь в зеркало на свои распущенные волосы. Мне хочется порядка и не хочется ими никого соблазнять. Завидная густота. Завидная длина. Натуральный цвет. Они блестят естественно и живо.
Я споласкиваю волосы крапивой из аптеки, потому что при таком объёме на бальзамах разориться можно, а с нынешним качеством продукции их только литрами втирать и толку никакого.