Неземная в суетливой спешке дёргает дверь запасного выхода. Я ей не прям в затылок дышу, но достаточно близко, чтобы отменным навыком ускорения воспользоваться.
Благо проём в доступной мне видимости приоткрыт, а посему не заперто и похуй, что темно там хоть глаз выколи. Выключатель можно нашарить и с трепыхающейся девой в руках. Она так неистово торопится от меня смыться, что юбка веером завихляется. Каскад волос на спине, как золотой водопад, на лопатках переливается.
На других униформа ничего впечатляющего из себя не представляет. А на ней…
Мажу глазами по резинке чёрных чулок, и животная похоть утилизирует остатки разумной сущности. Голова моя делает реверанс и удаляется, вручая бразды правления низменным инстинктам.
Если она в переписке меня возбуждала таинственностью. Тем, что недосягаемая. Вблизи мощнее активность её флюидов.
Хватаю округлый изгиб бёдер и, несмотря на безмолвный протест, затаскиваю в смежное от запасного выхода помещение.
Чтобы никто не отвлёк. Не спугнул. И не вмешался в наш тесно духовный контакт.
У меня технически не стабилизируется функция, пустить в ход отсроченный эффект.
Вваливаюсь в тёмную комнату, толкая перед собой Ариэль. Нюхаю эти волосы, как оголодавшее существо. Носом ощущаю, что они мягкие, как топлёный шоколад. Пальцами снизу касаюсь кончиков, то же самое. Пахнут съедобно и Неземная — это чистое наслаждение для гурмана. От её запаха торчать, как нефиг делать.
— Привет тебе от Нептуна, моя Нереальная, — по беспорядку присваиваю ту, что мне не принадлежит.
У неё кто-то есть. Я не свободен и повязан с Ромашкой. Безумие чисто воды, но сила его неподвластна гравитации. По сути, меня уносит туда, где на всё плевать.
Когда момент проживаешь, как самый последний. Грешу, блядь, тем, что сам отрицаю и не признаю́, но…
Она разворачивается, уже не вырываясь из объятий. На носочки встаёт, не проронив ни звука.
Кромешная темнота усиливает громкий шёпот дыхания Неземной. На губах моих зависает, создавая иллюзию кипящего облака.
Кто первый инициирует поцелуй — остаётся загадкой.
— Заебись, — закидываю залпом хрип ей в рот. Языком бью туда же.
И афтершоки следуют незамедлительно. Впервые. Не было у нас и было. По ощущениям. За громыханием основного землетрясения. Получив желаемое, не могу отделаться от чувства, что сейсмическими толчками схожей амплитуды нас уже подкидывало.
Списываю на заоблачный полёт фантазии. Я на месте Неземной свою Ромашку представлял. Накладывается впечатление, будто Васины губы штурмую. Выписываю пируэты языком в нежной слизистой и, тормозная жидкость в крови, испаряется. Реактивное топливо подвозят, вливая цистернами в вены.
Дальше под юбку бесцеремонно вторгаюсь. Трусики сдёргиваю в сторону. Обжигаю подушечки пальцев вязкой сиропной консистенцией.
То, что я окаменел под ширинкой — ожидаемо. Похоть с краткого касания глазами рубит удары почище опытного соперника на ринге, но и не выставляю защиту. Поэтому получаю нокауты пачками.
Она стекает терпкой влагой на ладонь. Блядь, до запястий густые капли смазываю. Воздух в запертой комнате начинает отчётливо звучать и пахнуть сексом. Вдохнув его и монашка свернёт с пути. Я как бы аскезу на себя ни накладывал. Ариэль свой целибат излечила.
И… блядь…
Ахерев от насыщенной кондиции, разворачиваю Неземную, прижимая лицом к стене. Снова ломовой инсайт, как она знакомо прогибается под меня. Наваливаюсь по-звериному обсасывая, облизывая шею и обнажённое плечо. Сосущие укусы. Лижущие поцелуи. Громадными порциями раздаю. Не остаётся на её коже участков, где бы я губами, языком и зубами не отметился.
Практически сжираю, снимая с неё крохотные лоскутки трусиков. Заворожившие волосы в кулаке не перестаю тискать и упиваться тихими стонами.
Мурлычет Неземная, занижая интонации. Боится, что услышат и поймают. Однако я её уже поймал. Мне резко по хер, кто услышит.
— Я не тебя представлял, но вы с ней так похожи… с Василисой. С Ромашкой …ведёт… хочу… тебя или её. Сам не понимаю. Не молчи, а, — голос ожесточён, так его крепко сдавило.
Неземная в обход щетины, закидывает руки. Притягивает к распахнутым в податливой ласке губам. Врезаюсь как танк, сминая опухшие и влажные створки.
Верх открытого платья спускаю, даже не заметив препятствия. Без лифчика она, что ли, по приёмам шляется, но нащупав ладонью перемычку, не дозволяю себе разогнаться. Распускаю ремень. Ширинку расстёгиваю, трусы под член сбиваю.
Я ведь не железный. До крайности возбуждён.
Снова трогаю мокрый холмик. Убеждаюсь в беспрецедентном согласии. Обоюдно влипли. Стесняться и наказывать себя будем потом.
Сейчас не в масть. Рвёт напалм вожделением. Кровь закипела. Плоть горит. Из огнеупорных только наручные часы и время на них тикает.
Приподнимаю за попку. Половинки развожу. Целуясь, на новый круг заходим, вытягивая друг из друга кислород напрочь. Тактильно и на ощупь пробуем. Когда не отвлекает ничего и не фильтруется.
Но мне так хочется на дно её расширенных зрачков упасть, когда в один толчок заполняю собой и останавливаюсь. Сливаюсь с огненной магмой. Плотью плоть сжимает.
Она тугая. Тесная. Мокрая настолько, что хоть прикладывайся и пей. Ахуительная отдача. На телесном уровне — высший критерий. А у меня так только с Васей… и с Неземной теперь.
Блядь…
Пахом двигаю, провоцируя скользкое трение. Через покров на члене множественные разряды проходятся. Сантиметрами внутрь и беспощадно меня размазывает. Вставляю чаще, чем вынимаю. Вхожу на всю длину. Неземная ответно толкается, упирая ладошки для устойчивости в стенку. По звуку догадываюсь. Выдаёт тонкий всхлип на поверхность, но он скрещивается с эхом влажного шлепка.
Раз… Второй …третий…
Толчок… и…незначительный разрыв.
Тискаю грудь. С нездоровым рвением пощипывая и натягивая, сморщенные в камушек верхушки. Чаю надежду, возгласа её добиться. Трахаю, ни в чём себе, не отказывая и не сдерживая животное нутро.
Мне даже не обязательно её видеть, чтобы прочувствовать каждый вырванный выдох. Членом их выколачиваю, но то, как Неземная принимает в себя, буквально кричит, что нравится. Спазмы внутри неё разрастаются от мелкой дрожи и ласковой вибрации до импульсивных судорог. Она сочится, как выжатая губка. Сжимает вроде локально, но мать его, ощущение, что всю душу вынимает в, казалось бы, примитивном акте.
Воли нет. Про силу выдержки вообще не заикаюсь. Дохожу до края, когда кульминация не за горами, а за слепящими вспышками близится неминуемо.
В лоб колотит, что кончить в неё станет патовым событием. Совсем дурной и в башке зарядка сдохла, если ничего крамольного в этом не нахожу.
— Скажи мне своё имя… скажи, — сипло выгребаю из глотки что-то похожее на голос, но больше рычу. Она на члене сокращается,