Ворн поморщился, но не упал на колени, как это случалось с теми, кто слышал истинное проявление силы Влади‑мира. Он лишь скривил лицо, будто от лёгкого дискомфорта. А Лина… она даже глазом не моргнула. Всё это время девушка стояла чуть в стороне — недвижимая, молчаливая. И сейчас смотрела прямо, без тени страха.
Император насторожился. Его тело напряглось, словно у зверя перед атакой. Воздух перед ним задрожал, а вокруг ладоней начали появляться мелкие тёмные крупицы. Они двигались, набирая скорость, уплотнялись, формируясь в зловещий вихрь.
— Ты думаешь, что можешь противостоять мне? — прошипел Влади‑мир, и вихрь рванулся вперёд, целясь в Лину.
Но в тот же миг Гордей резко поднялся. Его движения, до этого неторопливые и размеренные, вдруг обрели невероятную скорость. В руке старика сверкнул меч — тот самый, что лежал у подножия трона.
Заклятье Влади‑мира ударило в пустоту: Лина исчезла, растворилась в воздухе за долю секунды до удара. А меч Гордея, описав дугу, вонзился в шею императора. Голова Влади‑мира слетела с плеч, покатилась по мраморному полу, а тело рухнуло на трон, окрашивая его алой кровью.
Не останавливаясь, Гордей развернул меч и с тем же хладнокровием вонзил его себе в грудь. Его глаза на миг встретились с глазами Ворна, и в них читалось нечто, похожее на всепоглощающий ужас. Затем старик беззвучно опустился на пол.
Зал снова погрузился в тишину — теперь уже абсолютную. Даже пламя факелов замерло, словно боясь нарушить покой мёртвых.
Ворн стоял, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался принимать то, что только что произошло. Лина вновь появилась рядом, её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мерцало нечто неуловимое.
— Кто… кто он был? — наконец прошептал Ворн, глядя на тела.
— Сын Бога — спокойно ответила Лина. — Тот, кто должен был умереть.
Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Где‑то вдали раздался глухой удар, а затем — нарастающий гул. Стены тронного зала дрогнули, и факелы на миг погасли, погрузив всё в тревожную тьму.
Когда свет вернулся, в дверях стояла фигура, окутанная дымкой.
— Ну что, Артём, ты готов вернуться домой? — произнёс незнакомец, глядя на Ворна.
Эпилог
— Имперцы! Имперцы! — задыхавшийся подросток ввалился в избу старосты. Он хрипел, хватая ртом воздух.
Сидевшие за столом мужчины засуетились. Две пары рук подняли подростка с пола, усадили на лавку. Кто‑то подал ковш с водой. Напившись и немного восстановив дыхание, парень продолжил:
— К нам едет отряд имперцев на чёрных марах. Я бежал через поле от самого поместья. Боялся не успеть, — говорил он отрывисто, всё ещё тяжело дыша.
— Да что же это! — всплеснул руками Пахом, который заглянул к старосте как раз отчитаться, что налоговый сбор у него готов. За тем же пришли и остальные жители — как этой деревни, так и пара мужиков из соседней.
— Да мы же в этом году всё вовремя собрали! — возмутился другой. — Не должно недоимок быть.
— Девок! Девок прятать надобно! — подорвался со своего места третий.
Староста, здоровенный кряжистый мужик с рыжей окладистой бородой по имени Юр, устало потёр переносицу.
— Ежели вновь за детьми нашими приехали, хоть прячь, хоть не прячь — одно придётся выводить.
— М‑да… — Прикажут — и выведем, как миленькие, никуда не денемся, — кивнул Андрей, многодетный отец, чью дочку увели три года назад. А в этом году у него ещё одна дочь в возраст вошла. Мужчина сжал кулаки.
— Так, мужики! — Староста опустил свои широченные ладони на стол, громко хлопнув. Предмет мебели хрустнул. — Без паники. Не должно быть беде. Душою чую — всё хорошо будет. А за чем они пожаловали к нам, то мы сейчас узнаем.
Он поднялся с лавки и, гулко шагая по дощатому полу, вышел на улицу. Мужики поспешили за ним.
На пыльную площадь неспешным шагом втягивался отряд имперцев на чёрных марах. В самой середине того отряда катился изукрашенный дорогой крытый возок с оконцами. В таких разъезжают лишь высокородные господа.
Староста стоял у колодца, сложив руки на груди. В его взгляде не было ни страха, ни подобострастия. Смотрел он ровно и уверенно. За его спиной толпились местные жители, коих становилось всё больше и больше. Слух о нежданных гостях быстро разлетелся по округе. Народ побросал свою работу и подтягивался на площадь. Люди тихо переговаривались. На лицах читались страх, ненависть и злость.
— Батюшки‑святы! — охнула баба в толпе. — Да что же это творится‑то!
— Умолкни, дура! — зло шикнул на неё рядом стоящий мужик.
— Да вы поглядите, какие они страшенные‑то! — произнёс кто‑то из толпы. — Особенно вон те, что в костяной броне!
— Свят‑свят! Да где ж это видано — кости на себя цеплять⁈
— А то точно наши имперцы, али, может, война, а мы и не знаем? — предположил ещё кто‑то.
Отряд остановился.
Страшные чёрные мары шумно фыркали, нервно дёргая хвостами. Их зубы… их глаза… их чёрная шкура лоснилась на солнце. Эти создания были столь же прекрасны, сколь и страшны. На площади повисла напряжённая тишина.
Молодой статный имперец спешился, окинул притихшую толпу суровым взглядом. Его взор остановился на старосте. Они смотрели друг на друга недолго, а потом лицо молодого имперца озарилось улыбкой, тогда как лицо старосты стало растерянным и крайне удивлённым.
— Ну, здравствуй, отец! — громким, хорошо поставленным голосом произнёс молодой имперец. Сделав несколько стремительных шагов, он приблизился к растерявшемуся старосте и крепко обнял его.
— Калин? Ты ли это, сынок? — голос Юра дрогнул.
— Я, батя, я, — усмехнулся парень.
Юр слегка отстранил сына от себя, окинул его неверящим, изучающим взглядом с головы до ног и шумно выдохнул:
— И вправду ты…
— Отец, я выполнил обещание, — при этих словах он отступил чуть в сторону, и Юр увидел, как из возка выбираются две высокородные дамы с огненно‑рыжими волосами и одинаковыми лицами. Юр охнул.
* * *
Солнце клонилось к закату, заливая деревню золотисто‑оранжевым светом. Воздух гудел от праздничного гомона: на центральной площади пылали костры, вокруг длинного стола, сколоченного из свежих досок, собрались и местные жители, и нежданные гости. Дети носились между столами,