Я смотрю, не моргая, как шевелятся его губы, издавая звуки, а мозг отказывается анализировать их. Там, в извилинах что-то закоротило.
— Вон-вон, смотри! Понеслась! — он стучит мне по плечу, показывая в сторону её столика.
Я поворачиваю голову и вижу, как у у ней подсели какие-то два хмыря. И Зоя Васильевна, которая до до этого отправляла всех в пешее эротическое, ничего не имеет против. Её мимика немного сонная, улыбка какая-то “от летевшая”отлетевшая”. Если бы я её не знал, то решил бы, что она откровенно с ними заигрывает.
И продолжает пить свой чертов коктейль..
— Ты ебаный… дебил, — цежу я на выдохе и хватаю его за шею сзади, едва её не вывернув.
— Эй-эй, чувак, больно же!
— В моём клубе?! В моём клубе, блять?! — ору ему на ухо, и швыряю через всю ВТПку.
Стар мгновенно проглатывает своё идиотское хихиканье и таращит на меня глаза.
— Ты понимаешь, что будет, если она в полицию обратиться, когда поймёт?! Анализы сдаст! Вас вчерашние маски-шоу ничему не научили?! Сука!
Я выхожу из ВИПки широким шагом, дымясь от ярости. Режу толпу, как раскалённый нож — масло. Мне нужно туда. К её столику. Это сейчас куда важнее, чем выбить из Гвоздя всю дурь. С этого дня пусть Стар с ним нянькается в соло. Пошли они оба. Слишком много косячат в последнее время. Нет просто косячат, а конкретно проёбываются!
Я уже просто расталкиваю людей, пробиваясь к столику, но только чтобы обнаружить… что он пуст.
И в желудке тоже пустеет. Озираюсь по сторонам, выискивая её светлую копну. Безрезультатно. Музыка становится не просто громкой, она грохочет в висках, буквально ломая тонкую кость.
Вот, где её искать?! Куда её потащили эти два засранца?!
Чуйка тянет меня на улицу. Я быстро перемещаюсь к выходу, вылетаю на прохладный осенний воздух. И очень вовремя, поскольку наконец вижу её. Вижу, как эти двое козлов сажают её в такси. А один из них обнимает её за талию.
Какого хера он распускает свои грабли?!
Я настигаю их в три шага и, оттолкнул её кавалеров, хватаю Зою за локоть.
— Зоя Васильевна, вам домой не пора? — громко говорю я.
Она хлопает ресницами, пытаясь сфокусировать на мне плавающий взгляд.
— Тимур? Я так рада тебя видеть! — улыбается она и обвивает мою шею руками, тут шеповизновна мне.
— Вы знакомы? — спрашивает один козёл.
— Как догадался, Эйнштейн? — рычу я на низких частотах. — Езжаие отсюда!
Создаётся впечатление, что они знают, кто я, поскольку предпочитают грустно смотреть нам в след, а не бычить.
Я веду Зою на стоянку. Ну, как — веду. Почти несу, потому что она спотыкается об собственные ноги. Что за херь он ей подсыпал? Просто дурочку ей включил, или Зоя скоро будет невидимых единорогов ловить?
Ладно. Похуй. Сейчас надо увезти её отсюда, пока не влипла во что-нибудь. На её группу быстрого реагирования надеяться не стоит: чтобы она среагировала, им нужно запрос послать. А Зоя и не поймёт, что с ней происходит что-то нехорошее.
Я усаживаю свою драгоценную преподшу на переднее пассажирское и обвожу машину. Какого хера я должен совсем этим разбираться? Я что, армия спасения? Сидела бы себя дома, не шлялась бы по ночам — всё было бы в порядке, и я бы вокруг неё не скакал! Куда только смотрит папа-генерал?
Остынь, мужик. Бухтишь, как твоя мама. С училкой местами поменялся?
Падаю за руль и выдыхаю. Всё. Нашёл, отвёл в безопасное место. Можно расслабиться.
Я осматриваю её. Всё же, как она хороша с распущенными волосами… Нет, с косой тоже красиво, но с распущенными — невероятно вкусно. Да, именно вкусно, именно это слово. Я только убеждаюсь в этом, рассматривая прочие штрихи, которыми она подчеркнула сочностью губ, выразительность глаз. Платья с открытыми плечами и спиной держится на честном слове, точнее — на высокой полной груди, которая сейчас тяжело вздымается.
И это немного тревожит. Не начнёт же она задыхаться? Блять, Гвоздю пиздец, клянусь.
— Эй, — я склоняюсь к ней, пытаясь смотреть затуманенные глаза. — Зоя Васильевна? Вы в норме?
Она поднимает на меня взгляд. Настолько удивлённый, будто я появился тут из воздуха. Тянется рукой, гладит мою щёку прохладными нежными пальцами, словно проверяет, настоящий ли я. Это так забавно и трогательно, что вызывает улыбку.
А потом она приподнимается и прижимается губами к моим, простреливая меня электрическим разрядом.
Глава 16
Тимур
Её губы. Мягкие, горячие, неожиданные, как снег в июле, как удар под дых. Они накрывают мои, и мир вокруг сжимается то этого единственного, головокружительно прикосновения. Электрический разряд пронзает каждую клетку тела, от макушки до очагов пальцев.
Это не просто поцелуй — это взрыв, расщепляющий мой мозг на атомы. У меня отключаются все мысли, все предохранители. Я только чувствую. Чувствую её близость, её тело, её мягкость, которая сейчас так неистово давит на меня. Это шок. Крышесносный. Шок, который заставляет сердце колотиться, как сумасшедший барабан.
Её руки обвивают мою шею, и она целует меня с какой-то отчаянной, нежностью. Это не похоть, это нужда. И это не та Зоя Васильевна, которая смеётся мне в лицо, которая посылает меня. Она другая. Уязвимая. И в этот момент меня пронзает мыслью, что такой, возможно, никто её не видел.
Вкус её губ, терпкий от выпитого коктейля, смешивается с запахом её кожи, с ароматом её волос, рассыпавшихся по моей щеке. Я втягиваю этот запах, как последний глоток воздуха.
Я отвечаю на поцелуй. Не могу не ответить. Мои губы двигаются навстречу её, углубляя его, и её стон, тихий, едва слышный, пронзает меня до костей. Я чувствую, как она подаётся вперёд, как её тело прижимается ближе, и этот контакт обжигает.
Желание скручивает внутренности, превращая их в тугой, горячий узел. Вся кровь хлещет в пах, оставляя мозг без питания.
Хочу. Хочу её до дрожи. Ни разу до этого так не хотел.
Мои руки скользят по её спине, прижимая сильнее, и по затвердевшим соскам, прижавшимся к моей груди я понимаю и ахреневаю: она ещё без лифчика.
Сумасшедшая. И меня до сумасшествия доведёт. Или до перелома члена. Оба