— В смысле, заебись? — роняю я, чувствуя, как внутри что-то обваливается.
— В прямом, Тим! Договорились, вот, едем с Зоей Васильевной на дополнительные занятия, — продолжает веселиться он, вызывая у меня желание подровнять ему зубы. — А ты чего звонишь? Передумал?
— Передумал! — отвечаю уже на ходу, направляясь направляясь к выходу.
— Я так и думал. Такой лакомый кусочек упускать — на тебя не похоже. Но ты мне её уступил, если помнишь? Так что, в очередь.
— Без меня чтобы руки к ширинке не приближали, ясно?! — рявкаю я громче, чем собирался.
— Бля, ну ты и кайфоломщик… понял, принял.
— Уж я надеюсь. Скоро буду, — я сбрасываю, запрыгивая в машину.
Я в курсе, куда ехать. Хорошо известный маршрут. Зоя не первая, кого туда везут.
Пусть только попробуют руки к ней протянуть вопреки мне. Пускай молятся тогда любому богу на выбор.
Заезжаю в знакомый двор жилищного комплекса и вижу картину, которую точно не ожидал. Никто бы на моём месте не ожидал. Такое случается либо в кино, либо раз в жизни.
Из Стариковского джипа вываливаются мои чепухи. Гвоздев тащит за собой Зою. Тут же, будто скрипт сработал, во двор чуть ли не вприпрыжку влетает мерседесовский минивен. Дверь отъезжает и оттуда горохом высыпаются трое в чёрном комуфляже, в балаклавах, с автоматами, и подбегают к ним лоб в лоб, взяв на прицел.
Всё происходит так быстро, что перед глазами рябит.
Либо пацанов похитить хотят ради выкупа? Такое случается, хоть и не часто. В желудок плюхается кусок льда.
Я выскакиваю из машины и решительно направляюсь в их сторону. В голове что-то щёлкает, какая-то кнопка, которая отключает тормоза, когда я вижу, как один из этих “масок шоу” протягивает руку к Зое. Думать некогда, да и нечем: мозг выключился вместе с тормозами.
Срываюсь с места, разгоняясь от нуля до ста за секунду, и тараню его плечом в перекрытую бронежилетом спину. Сношу, как манекен, хотя плечо взрывается в области скрепления с телом. Вывихнул? Да и в жопу, не до этого сейчас.
Сейчас перед глазами красная пелена. И лицо Зои с распахнутыми в ужасе глазами.
— Стоять!!! Руки!!! — звучат оглушающие хриплые голоса и в висок упирается что-то холодное.
“Ну всё! Добегался, Тимурка, земля земля тебе пухом”… - проносится в голове.
Глава 10
Зоя
Сердце, кажется, стучит на весь салон их дорогой тачки. Я отодвигаюсь как можно дальше от Гвоздева, лихорадочно соображаю, какую линию поведения выбрать. Снова надавить на них? Рассказать подробно, что бывает за похищение? Что-то мне подсказывает, что у Гвоздева сейчас мозг плещется в таком количестве ярости из-за растоптаного достоинства, что ему трижды наплевать на здравый смысл. Он сначала выместит на мне злобу, возьмёт реванш, а потом уже начнёт думать.
Я на такой исход не согласна!
Сквозь бурление мыслей слышу обрывки телефоного разговора Гвоздева. Голос возбуждённый, радостный, полный сладостного предвкушения. Будто с Диснейленда едет, а не надругаться над женщиной!
— Да, бро! Ну, Тим, у нас всё заебись! — кричит он в трубку.
Внутри меня всё переворачивается. Я не слышу слышу вопрос Тимура, но ответ Гвоздева разносит вдребезги остатки моей веры в человечество.
— Договорились, вот, едем с Зоей Васильевной на довольные занятия.
Желудок снова скручивает тошнотой, а во рту разливается острая горечь.
— Ты мне её уступил, помнишь?..
Меня будто бы ранили в какой-то жизненно важный орган.
До этого момента я ещё цеплялась за крошечную надежду, что Тимур не имеет к этому отношения. Что он, возможно, инициировал их дурацкий план план с наркотиками, но не это. Не похищение. Но этот разговор….
Мой ум, обычно такой острый, сейчас словно покрыт пеленой разочарования и страха. Как я могла так ошибаться? Как могла позволить себе думать, что в нём есть хоть что-то человеческое? Он — хищник. И я для него — лишь очередная жертва. Это осознание жжёт в горле, нещадно щиплет глаза.
Что ж. Слёзы надо использовать.
— Разрешите мне позвонить отцу, — говорю я, и мой голос звучит так жалобно, что даже у маньяка раскололось бы сердце. — Мне нужно предупредить его, что задержусь, он ждёт дома. Я пропаду, а у него сердце…
Гвоздь со Стариковым переглядываются, их самодовольные ухмылки не исчезают. Кажется, они наслаждаются моей просьбой, моей кажущейся беспомощностю.
— Папочка волноваться будет? — ржёт Гвоздев. — Не поздновато ли для такой заботы? Сиди тихо. Не умрёт твой батя. Лучше о себе подумай.
Я прерывисто вздыхаю и, не сводя жалобного взгляда с моего похитителя, кладу ему руку на колено.
— Пожалуйста, — почти шепчу я. — Я потом сделаю всё, что скажете. Что угодно. Молча. Я… буду послушной, буду старательной, только разрешите его предупредить.
Гвоздев бросает взгляд на мою руку на своём колене, а потом — на меня. В его глазах замешательство смешивается с похотью в нужной мне пропорции.
— Хер с тобой. Звони. Но на громкую связь сразу, поняла?
Я послушно киваю и набираю отца. У меня есть один шанс, всего один…
— Папуля, приве-ет! — звонко говорю я в трубку, услышав его голос. — Я звоню сказать, что задержусь на работе! Не жди, ужинай без меня, хорошо?
— Кхм. Что-что? — переспрашивает он.
— Говорю, я с подружками, их двое, — говорю медленно, чеканя каждое слово, поглядывая на Гвоздя. — Они меня в кафе потащили буквально насильно, хи-хи. Не волнуйся и не жди меня к ужину, хорошо?
Короткая пауза. Его молчание для меня — целая вечность. Я чувствую, как он анализирует каждое моё слово, каждую интонацию. Он поймёт. Знаю, что поймёт. Не может может его дочь просто забыть, что с ним не живёт.
— Понял, дочь, — говорит он сурово. — Не засиживайся, телефон при себе держи. Скоро увидимся.
— Конечно, пап! Пока! Целую!
Гвоздь фыркает. А я, наконец, могу выдохнуть застрявший в горле воздух. Понял. Телефон. Скоро. Больше ничего не нужно пояснять.
Джип резко тормозит, въехав в просторный двор жилого комплекса.
— Конечная, училка, — лыбиться Гвоздев, хватая меня за локоть. — Сейчас будешь показывать, что умеешь и как хорошо слушаешься.
Меня передёргивает, но я покорно вылезаю. Внутри тупой пружиной скручивается тревожное ожидание.
Стоит мне коснуться ногами земли, как раздаётся оглушительный визг тормозов, прямо напротив тормозит чёрный минивен. Его дверь отъезжает, и оттуда, словно черные призраки, высыпаются трое в камуфляже и балаклавах. Автоматы наперевес. Они бегут прямо к нам.
Самодовольные ухмылки моих похитителей сползают с их лиц, вместе с краской. Они бледнеют, застывают и я вижу, как перед их глазами проносится вся их недолгая