— «Анастасия Сергеевна! Подождите!»
Она обернулась. Егор Леонидович спешил к ней по коридору, в руках — два бумажных стаканчика с дымящимся кофе. Его лицо светилось обычной легкой иронией, но в глазах читалась тревога.
— «Держите, согрейтесь, — он протянул ей один стаканчик. — Слышал… эхо битвы при Форуме долетело аж до кафедры уголовного права. Вы… живы?»
Настя машинально взяла кофе. Тепло стаканчика обожгло холодные пальцы. «Жива, Егор Леонидович. Просто… учебный процесс», — ответила она глухо, стараясь не смотреть ему в глаза. Запах кофе был горьким и назойливым.
— «Учебный процесс с участием Демидова — это всегда перформанс, — усмехнулся Егор, подстраиваясь под ее шаг. — Но вы… вы его, кажется, действительно задели. Это редкость. Обычно он просто скучает и игнорирует». Он выдержал паузу, изучая ее профиль. «Вы знаете, я как раз хотел вас спросить… На следующей неделе еду в Питер, на ту конференцию по сравнительному правоведению, помните? Я там докладчик. И подумал… Может, составить вам компанию? Билеты еще есть, гостиницу можно снять рядом. Было бы здорово обсудить тезисы в дороге, да и просто сменить обстановку после… ну, после сегодняшнего». В его голосе звучала забота и явное предложение сблизиться.
Но слова Егора доносились до Насти как сквозь толстый слой ваты. «Питер… конференция…» — механически повторила она. В голове же стоял не Питер, а тот двор.
Он у статуи. Его поза, его взгляд — сначала равнодушно-оценивающий, потом — ледяной нож ненависти. Что-то щемящее и абсолютно иррациональное кольнуло под сердцем.
Что в нем такого? — подумала она с внезапной яростью на саму себя. — Наглый, избалованный, опасный ребенок. Он ненавидит меня. Я презираю его. Точка.
Она резко прогнала назойливый образ, чувствуя жар стыда на щеках. Она — преподаватель. Он — студент. И между ними — пропасть, выкопанная его поведением и ее принципами.
— «Настя?» — Егор коснулся ее локтя, заглядывая в лицо. — «Вы слушали?»
Она вздрогнула, словно очнувшись. «Простите, Егор Леонидович. Конференция… Спасибо за приглашение. Это очень любезно. Но… я не уверена, что смогу. Слишком много работы, подготовки после… после сегодняшнего. И к тому же, третьекурсники…» Она сделала глоток кофе. Он был слишком сладким. «Мне нужно обдумать. Дайте знать, пожалуйста, позже?»
Разочарование мелькнуло в его карих глазах, но он быстро скрыл его привычной полуулыбкой. «Конечно, Анастасия Сергеевна. Никакого давления. Просто предложение. Держитесь там». Он слегка кивнул и свернул в сторону своей кафедры.
Настя медленно доплелась до своей кафедры. Кофе остывал в руке. Коллеги бросали на нее странные взгляды — новости, видимо, распространялись со скоростью света. Она кивнула дежурной улыбкой, быстро схватила пару бумаг, которые можно было изучить дома, и почти выбежала из университета. Ей нужно было в тишину. В одиночество.
Вечер в маленькой съемной квартирке прошел в тягостной полудреме. Телевизор бубнил каким-то бесконечным сериалом про войну — ирония судьбы, — но Настя не видела экрана. Перед ней лежали раскрытые учебники по римскому праву, конспекты лекций на следующую неделю, но буквы расплывались. Вместо текстов Гая и Ульпиана перед мысленным взором вновь и вновь вставал он
Его презрительная усмешка. Его холодные глаза, вспыхнувшие яростью. Его тихий, ядовитый голос: «Запомним этот... урок«. И это странное, необъяснимое чувство — не только страха или ненависти, а чего-то еще… какого-то гипнотического притяжения к самой опасности, к этой черной дыре высокомерия и силы. Она снова и снова ловила себя на этом и злилась, гнала мысли прочь, называла себя глупой.
Он — подонок. Точка.
Она встала, подошла к окну. Город светился холодными огнями. Где-то там, в элитном районе, жил Марк Демидов. Наверняка строил планы мести. Что он предпримет? Пойдет к отцу? Настроит против нее студентов? Сфабрикует жалобу? Вариантов было множество, и все они казались реальными и пугающими. Она чувствовала себя как на минном поле. Один неверный шаг…
Глава 5. Зловещая тень
На следующий день напряжение в университете витало в воздухе, как запах озона перед грозой. Студенты из группы Демидова при встрече с Настей опускали глаза или отворачивались. Шепотки затихали, когда она проходила мимо. Никто не знал, что произошло на самом деле, но все чувствовали — что-то грядет. Сам Марк не появлялся. Его отсутствие было зловещим.
Настя пыталась сосредоточиться на лекциях, но внутренняя тревога не отпускала. После второй пары к ней подошла секретарь деканата, девушка с испуганными глазами.
— «Анастасия Сергеевна? Вас просит к себе декан. Срочно».
Сердце Насти упало. Вот оно. Началось. Она медленно прошла по знакомому коридору к тяжелой дубовой двери кабинета декана. Постучала.
— «Войдите!» — голос декана, обычно бархатисто-спокойный, звучал неестественно напряженно.
Войдя, Настя замерла. Декан, Игорь Васильевич, сидел за своим массивным столом, но не в своем кресле. Он сидел сбоку
В его кресле, непринужденно развалившись, сидел Аркадий Демидов.
Это был он — владелец «Демидов и Партнеры», человек, чье имя открывало любые двери в городе. Высокий, мощный, как скала, в безупречно сшитом темном костюме. Лицо — резкое, скульптурное, с пронзительными серыми глазами, почти точной копией глаз сына, но лишенными юношеской наглости, наполненными холодным, невероятным расчетом и властью. Он не улыбался. Он оценивал ее. Взгляд скользнул по ее строгому костюму, по собранным волосам, остановился на лице. Взгляд, который видел насквозь, взвешивал стоимость и угрозу.
— «Анастасия Сергеевна Королева?» — его голос был низким, бархатистым, но в нем не было ни капли тепла. Он не встал.
— «Да. Здравствуйте», — Настя заставила себя выпрямиться, встретив его взгляд. Гордость вспыхнула в ней, заглушая страх.
Не показывай слабость.
Декан нервно кашлянул. «Анастасия Сергеевна, вы знакомы? Аркадий Петрович Демидов…»
— «Я знаю, кто такой Аркадий Петрович, — спокойно прервала его Настя, не отводя глаз от Демидова-старшего. — Чем могу быть полезна?»
Аркадий Петрович слегка приподнял бровь. Ее прямая реакция, видимо, его удивила или… заинтересовала? «Прямолинейность. Неплохо, — произнес он медленно. — Я пришел поговорить о моем сыне. О Марке. И о вашем… вчерашнем уроке римского права». Он произнес слово «урок» с ледяной иронией.
— «Я преподаю предмет, Аркадий Петрович. Иногда учебный процесс требует дисциплины», — ответила Настя, чувствуя, как ладони становятся влажными.
— «Дисциплина, — он кивнул, словно размышляя. — Ценное качество. Но оно должно быть… взвешенным. Особенно когда речь идет