Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от запаха его перегара. Семь лет назад я проснулась в этом теле, чувствуя чужую боль в груди. Сердце деревенской девушки Катиши Рид не выдержало ритуала клятвы в начале первого курса.
Память услужливо подкинула картинку: холодный камень главного зала Академии и голос Верховного Мага, читающий слова Клятвы. Торжественные хоры не могли заглушить крики боли каждого, кто проходил через это зверское испытание. А еще я помнила носилки, на которых выносили тех, кто не выдержал клятвы.
Итого. Из двадцати шести человек на первый курс было зачислено одиннадцать. В том числе и я.
Смертельные случай был один. У остальных просто не хватил магического резерва. А это означало, что целительство - не для них. Кто-то даже отказался в последний момент давать клятву, уступая место следующему. Катиша Рид согласилась. Она, видимо, мечтала стать целителем. Что ж... Ее мечту исполнила я. Я помнила голос ректора. Торжественный и немного печальный:— Мы и так отменили вступительные экзамены на целителя. Клятва - вот вступительный экзамен! Если вы не можете ее выдержать, то, к сожалению, вы не сможете лечить людей. У вас попросту не хватит магического резерва. Мне очень жаль, что в этом году у нас так немного студентов. В прошлом году их было намного больше...
Глава 9
Я училась вместо Катиши. Я молчала, когда чего-то не знала. Быстро поняла правила нового чудовищно несправедливого мира. И впитывала знания, как губка, закончив Академию с отличием.
Я стала лучшей актрисой в этом театре абсурда и произвола. А чужое имя приросло ко мне, заставляя отзываться на него моментально.
С момента посвящения я не имела возможности себя защитить. Ни магией, ни оружием. Я имела право только лечить, спасать и проявлять милосердие. Мы были легкой добычей. И хоть закон защищал нас с особой тщательностью, мы были бесправными, ведь в последний месяц после смерти Императора никто не соблюдал законов.
Поэтому повсюду царил произвол.Я закрыла глаза на долю секунды, подавляя боль. Каждый раз, когда кто-то нарушал мои границы, я вспоминала тот мир, где могла дать сдачи. И эта память жгла сильнее, чем магическая печать.
Боль в запястье утихла, оставив после себя лишь тупое, пульсирующее нытье.
Я открыла глаза.
Варрок все еще смотрел на меня, ожидая слез или мольбы. Он хотел видеть слабость женщины, которую можно сломать.
А получил лишь холодный, оценивающий взгляд медика. Взгляд человека, который видел смерть чаще, чем этот жирный тюремщик видел мыло.
— Вы закончили? — спросила я тихо, незаметно сканируя узника магией. — Заключенный стабилен. Пульс в норме. Дыхание ровное.
Варрок нахмурился, почувствовав, что потерял контроль. Он хотел сломать меня, но наткнулся на стену профессионализма.
— Еще посмеешь огрызаться, я напишу в докладе, что ты вела себя непрофессионально, — пробормотал он, отворачиваясь и демонстративно плюнув на пол кареты. — Помни, что отчет пишу я, а не ты! И мои ребята все подтвердят! Интересно, что тебе устроит твоя гильдия? Выговор? Или похуже?
Я перевела взгляд на узника.
Он сидел неподвижно. Мне показалось, что он внимательно слушает нашу перепалку. Я заметила, как чуть склонил голову набок. Он слышал всё.
И, что самое страшное, я почувствовала... интерес.
Глава 10
Там, в темных прорезях маски, тлели угли. И они были направлены на меня. Словно больше никого в этой карете не существовало. И этот взгляд заставлял меня чувствовать неуютно.
Узник медленно, едва заметно кивнул. Будто подтверждая какую-то свою, скрытую от всех мысль.
Я бросила короткий взгляд, а потом нахмурила брови и отвела глаза на его сапог.
На этот раз я заметила, что его нога, прижимающая шпильку, сдвинулась. Но шпильки на полу не оказалось.
Тревога вдруг пробежала по моей спине и хлынула холодным потом.
Я заметила это первой.
Шпилька была в его руках.
«Он ничего не сделает! Ею не открыть замок!» — скрипнула я зубами.
Острие шпильки скользнуло по металлу, словно выискивая слабое место. Я не понимала, что он делает. Конец шпильки остановился в одной точке. В эту секунду легкий разряд ударил в одну точку, а символы на кандалах вспыхнули болезненно красным светом.
«Черт!» — пронеслось в моей голове. Испуганное. Ошарашенное.
Только что я поняла, что он сделал!Он нашел в кандалах слабое место и использовал шпильку как проводник собственной магии. Капля магии в нужную точку. Иногда этого достаточно, чтобы сломать даже сложное заклинание!
«В любом заклинании есть дыры. Их не избежать, — пронеслось в голове обрывком лекции. — Любое защитное плетение имеет узел резонанса. Если подать импульс нужной магической частоты через металл-проводник в точку пересечения силовых линий…»
Резкое движение напряженных сильных рук, и кандалы лопнули. А потом с лязганьем цепи и грохотом упали на пол.
Черная перчатка обхватила запястье руки и растерла его, словно оно затекло.
«Откуда он узнал точку пересечения? Откуда он вообще про такое знает? Это же высшая магия?» — в ужасе пронеслось у меня в голове.
Узник никуда не спешил. Он наслаждался ужасом и замешательством.
— Он только что сломал кандалы! — дернулась я. — Вы слышите!
Варрок побелел.
Его жирное лицо обмякло, превратившись в маску первобытного ужаса. Он не кричал приказов — он визжал, задыхаясь, пытаясь отползти в угол кареты, прочь от того, кто только что доказал, что никакие цепи его не удержат.
Глава 11
Воздух между нами сжался, как перетянутая струна, и лопнул.
Не звуком — ударной волной.
Меня отбросило к обшивке, плечо глухо стукнулось о дерево, из легких вырвалось сдавленное шипение.
Силовое поле рассыпалось дождем из фиолетовых искр, обжигая кожу запахом озона и жженой шерсти.
Я сжалась в комок, инстинктивно закрывая голову руками. Крики конвоя слились в один нечеловеческий вой.
“Выбирайся из кареты! Быстро! Заденут!” — пронеслось паническое в голове, но тело внезапно ослабло.
“Нет! Не лезь. Не поднимайся!” — перебила первую мысль вторая.
Все внутри оцепенело, а секунды растянулись в вечность. А через мгновенье время словно ускорилось.
Магия хлестала по стенкам кареты, выбивая щепки, превращая пространство в густое электрическое поле, от которого волосы на затылке встали дыбом.
“Главное, чтобы не попали!” — пронеслось в голове среди стаи перепуганных мыслей.
Карету тряхнуло так, что меня прижало