— Дыши, — сказала себе. — Просто дыши.
— Лола! — рявкнул Лев, и я забыла про страх, схватила аптечку и побежала в прихожую.
Лев уже успел перетащить Гордого к стене, усадил его так, чтобы тот не завалился. На лице Гордого засохшая кровь, на футболке — свежие разрывы и бурые пятна. Но он дышал. Грубо, шумно. Живой.
— Дай, — Лев взял аптечку у меня из рук, но так, что наши пальцы на мгновение коснулись. Его кожа была холодной.
— Что с ним? — Боже, мой голос дрожал.
— Эти уроды искали тебя.
— Я так и поняла.
— Гордый, как всегда не сумел промолчать, за что получил два удара ножом в бок.
Я зажала рот ладонью. Меня едва не вывернуло.
— Ему нужно в больницу! — вырвалось у меня. Громко, резко. Почти криком.
Лев хмыкнул — коротко, мрачно.
— Да ну? — пробормотал, обрабатывая рану перекисью. Та зашипела, как кипящее масло. Гордый застонал сквозь зубы. — А ты думаешь, он там долго проживёт? Нас ищут, Лола. Не тупи.
Черт, он был прав.
— Помочь? — спросила тихо, почти шёпотом. Это все что я могла. Просто помогать, за то что они почти умерли из-за меня.
Лев коротко посмотрел на меня. Прищурился. И протянул бинт.
— Держи. Подай, когда скажу.
Я кивнула. Хоть что-то полезное.
Когда он закончил с Гордым, откинулся назад и тяжело выдохнул. Кровь снова начала течь у него из рассечённой брови.
Он потянулся к краю своей футболки, снял её одним движением — рывком, и его лицо снова скривилось от боли в боку.
Я отвернулась на секунду, не от стеснения — от того, чтобы не смотреть, как его морщит от боли.
Холод от воды из крана на кухне доходил до меня. Все еще стоявшей в проходе, наблюдая за Львом. Он наклонился, умылся — долго, молча, будто смывал с себя и кровь, и весь этот кошмар.
Когда поднял голову, вода стекала по его подбородку, по шее, смешиваясь со следами крови.
Он взял свою старую футболку — ту, которую только что снял — и вытер ей лицо. Обыденно. Словно он сметаной испачкался, а не собственной кровью.
Просто человек, который слишком долго не падал — и теперь еле держится.
— Лев… — я тихо шагнула ближе. — Ты… точно в порядке?
Он на секунду остановился. Посмотрел прямо на меня. Глаза были усталыми, но ясными.
— Нет, — честно ответил. — Но кого это ебет? Нужно валить, пока не приехала подмога. Собирай чистые полотенца, подушку, одеяло, и неси в машину. Быстро.
У меня сжало горло так, что я едва дышала. Снова возвращался страх. Не для меня эта жизнь. Лучше просто отшивать идиотов в клубах, а не вот это все…
Двигалась я, на удивление самой себе, быстро и чётко — будто внутри переключился какой-то аварийный режим. Подушки. Тёплое одеяло, которое пахло сыростью и старым подвалом. Полотенца — чтобы останавливать кровь. Всё это я собрала на автомате и вынесла к машине, кидая на заднее сиденье.
Когда вернулась, Лев уже переоделся — чистая футболка, хоть и натянута криво, в боку кровь проступала сквозь ткань. Он стоял, держа Гордого под плечи. Тот едва держался на ногах, хрипел, ругался сквозь зубы… но всё равно пытался шагать сам.
Странно было видеть его таким. Тихим. Без яда в голосе. Без ухмылки. Без вечного желания кого-то убить за неправильное дыхание.
И у меня сорвался смешок — короткий, нервный, будто кто-то ударил ложкой по стеклу.
Лев услышал. Конечно услышал.
— Тоже рада, что Гордый молчит? — тяжело усмехнулся он, поднимая того повыше и практически забрасывая на заднее сиденье.
— Это странно, — призналась я, подбегая к другой двери. — Даже… непривычно.
Я открыла дверь, подсунула подушку под голову Гордому. Тот скривился, но сил ругнуться уже не было.
Накрыла его одеялом, запах ударил в нос — затхлая влажность, пыль, старость. Но сейчас это было лучше, чем ничего.
Лев обошёл машину, опираясь на дверь, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Кровь размазывалась по коже, и он выглядел усталым — по-настоящему, не так, как когда притворялся безразличным.
— Поехали, — сурово произнёс он.
Голос был ниже обычного, сдавленный болью.
Я посмотрела на его бок — на то, как тёмные пятна расползаются по футболке.
— Тебе тоже нужно… ну, хотя бы зашить. Или заклеить. — Я кивнула на аптечку.
Лев дернул уголком губ — то ли улыбка, то ли попытка скрыть гримасу боли.
— Потом, — отрезал он. — Сейчас валим.
Глава 18. Лев
Больно было. Пиздец как больно. Хуже, чем хотелось бы признать. Каждый вдох отдавался в боку острым толчком, будто кто-то забивал туда ржавый гвоздь.
Но я сидел ровно. Держал руль крепче, чем