Смотрела на кровь. На ткань, пропитанную ею. На его лицо — серое, напряжённое, упрямое.
— Хорошо… — сказала я, сама не веря, что это мой голос. — Хорошо. Только… говори мне, что делать. Медленно.
Лев коротко кивнул.
— Возьми нож или ножницы, разрежь футболку.
Я на секунду зависла. Слова дошли, а руки — нет.
— Сейчас… — пробормотала и вскочила, оглядывая комнату, будто инструменты могли сами выпрыгнуть мне в ладони.
На тележке у стены лежали ножницы — старые, медицинские, с тупыми концами. Я схватила их, чуть не уронив от дрожи в пальцах, и вернулась к нему.
Я присела рядом, вдохнула поглубже и осторожно поддела ткань у края разреза. Ножницы хрустнули, и футболка поддалась.
Резать по живому человеку оказалось совсем не так, как по тряпке. Каждый щелчок отдавался где-то под рёбрами.— Терпи, — прошептала я, скорее себе.
— Терплю, — ответил он хрипло.
Когда ткань разошлась, я увидела рану. Не страшную, как в фильмах, но настоящую — с кровью, с неровными краями. Меня на секунду повело, в глазах потемнело.
— Не смотри долго, — сказал Лев. — Делай.
Я кивнула, сглотнула и взяла полотенце. Прижала к боку, стараясь не давить слишком сильно.
— Держи… вот так?
— Да. Нормально. Теперь перекись.
Я дрожащими руками открыла бутылёк, плеснула на ткань. Она зашипела, и Лев стиснул зубы, но не издал ни звука. Только плечи напряглись.
— Прости… — выдохнула я.
— Не извиняйся. Продолжай. Иди помой руки с мылом, ничего не трогай по дороге обратно.
Я вскочила сразу, словно меня дернули за нитку.
— Потом бери иголку и нитку, — добавил он, уже тише. — Будем зашивать.
Я замерла на полпути.
— Лев… — начала было, но он перебил:
— Смотри на меня, — сказал жёстко.
Я обернулась. Он смотрел прямо, без паники, без сомнений. Как человек, который уже принял решение — и не собирается его обсуждать.
— Если не зашьём — рана разойдётся. Если разойдётся — я вырублюсь. — Он сделал короткую паузу. — А дальше ты знаешь.
Глава 21. Лола
Я села перед ним, как перед экзаменом, к которому готовилась всю жизнь — и всё равно ничего не знала. Иголка в пальцах казалась чужой, нитка путалась, ладони были влажные, сколько бы я их ни мыла.
— Говори, если станет совсем хреново, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Не геройствуй.
— Делай, — коротко ответил Лев. — Я выдержу.
Я вдохнула. Один раз. Второй.
Пальцы дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Не на нём. Не на том, кто он. А на задаче. Как будто это кусок ткани. Работа. Просто работа.
Я аккуратно свела края раны — они не сходились идеально, и от этого внутри всё сжалось. Блять, только бы не сделать хуже.
— Чёрт… — вырвалось у меня. — Почему она такая…
— Потому что нож, — спокойно сказал он. — Не разговаривай. Шей.
Я кивнула и ввела иголку. Рука дёрнулась, и Лев резко выдохнул сквозь зубы. Не закричал. Не дёрнулся. Но я это услышала. Услышала слишком хорошо.
— Прости, прости… — зашептала я. — Я стараюсь, правда…
— Лола, — он сказал моё имя тихо, но жёстко. — Не извиняйся. Это мешает.
Я закусила губу. До боли. Слёзы подступили, зрение начало плыть, но я моргнула несколько раз, заставляя себя смотреть чётко.
Один стежок. Медленно. Ровно.
Нитка прошла. Я подтянула её чуть сильнее, чем нужно.
— Блять! — вырвалось у меня уже вслух. — Прости, я… я слишком туго?
— Нормально, — сказал он, хотя голос стал глухим. — Продолжай.
Я продолжала. Считала про себя, чтобы не сорваться. Раз. Два.Три.
Пальцы уже не так дрожали — тело включилось в режим «делай или умри». Я вытирала ладони о полотенце, снова брала иголку, снова сводила края.
— Ты… ты держишься? — спросила, не поднимая глаз.
— Пока да, — ответил он. — Не ускоряйся.
И я не ускорялась. Лучше медленно и правильно, чем быстро и хреново.
Когда последний стежок был сделан, я на секунду замерла, не веря, что это правда. Потом аккуратно завязала нитку, руки снова задрожали — уже от отката.
— Всё… — сказала я еле слышно. — Кажется… всё.
Я откинулась назад и только тогда заметила, что по щеке течёт слеза. Одна. Потом вторая.
— Чёрт, — прошептала я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Я чуть не облажалась…
Лев медленно выдохнул. Долго. Потом посмотрел на повязку.
— Не облажалась, — сказал он. — Нормально сделала. Реально нормально.
И от этих слов меня накрыло сильнее, чем от страха. Я закрыла лицо руками и тихо всхлипнула — не от ужаса, а от того, что я справилась.
Лев вдруг схватил меня за руку — резко, неожиданно. Я не успела ничего сказать, только вдохнуть, как он потянул меня к себе. Пальцы запутались в моих волосах — больно, крепко, так, что у меня звезды из глаз полетели.
Он наклонился и поцеловал меня.
Коротко. Грубо. Совсем не как в фильмах — без красоты и медлительности. Поцелуй человека,