От торговых рядов поздней постройки сейчас сохранилась только внешняя длинная стена, разделенная чередой отлогих арок. Эта аркада, словно древний амфитеатр, охватывает широкую площадь, визированную по восточной стороне рядом церквей. Их здесь так много, что вначале охватывает паника — как разобраться? А потом, присмотревшись, понимаешь, что каждая из них имеет свою характерность, как физиономия человека. Вот Николо-Дворищенский собор, мы говорили уже о нем, когда вспоминали мастера Петра. На хоры собора можно было попасть, вероятно, только по переходу, соединявшему храм с несохранившимся княжеским дворцом.
Вот рядом с собором небольшая церковь Параскевы Пятницы. Наш глаз привык к глади белоснежных церковных стен. Но ведь белая штукатурка покрыла древние сооружения довольно поздно. Первоначально нарядная и цветистая кладка ничем не прикрывалась. Недавно отреставрированная церковь Параскевы Пятницы неожиданно розового цвета: доминирующий тон стен определяется «цемянкой» — связующим раствором, в который подмешан толченый кирпич. Цемянка скрепляет неровные глыбы известняка самых различных оттенков — голубого, зеленоватого, серо-желтого, и красно-охристые плиты речного волховского плитняка. Коричнево-красный ракушечник, чуть подтекая, смазывает края кладки, и вся окраска стены получается расплывчато-цветистой, нарядной. Стены новгородских церквей часто сравнивают с набором самоцветов, оправленных в драгоценный металл. Но я, глядя на розоватую стену Параскевы Пятницы, никак не могу избавиться от ощущения ее пластической мягкости. Здесь нет жесткости камня и металла! Церковь Параскевы Пятницы была построена корпорацией «заморских купцов», группировавшихся вокруг нее. Святая Параскева Пятница, как и святой Николай Мирликийский, считалась в России покровителем торговли. Не случайно существовал обычай устраивать большие торги и ярмарки именно по пятницам. Другое сильнейшее купеческое объединение — «Иванское сто» центром своим имело стоящую неподалеку церковь Ивана Предтечи на Опоках. Иванские вощники были богатейшими купцами. Они торговали воском, шедшим и для ремесленных поделок и на свечи для церквей и домов. Для вступления в «Иванское сто» требовался взнос в пятьдесят гривен да еще двадцать пять. Это была по тем временам огромная сумма, но зато внесший ее становился потомственным, «пошлым» купцом. Сохранившийся устав «Иванского ста» позволяет в какой-то мере судить о структуре мощной средневековой купеческой корпорации, о системе ее управления, об участии купцов в общественной жизни вольного города. Здесь в церкви Ивана на Опоках заседал авторитетный торговый суд, тут хранились меры веса и длины, в том числе и знаменитый, найденный в раскопках «еваньский локоть». До сих пор нет точных сведений о цеховой организации городских ремесленников, на этот счет не сохранилось определенных документов. Но что такая организация была, почти ни у кого не вызывает сомнений. Ремесленники составляли основную часть городского населения. Ремесло в то время не отделилось от торговли, и непосредственного производителя еще не истощала паразитирующая прослойка скупщиков. Ремесленник, чаще всего сам, при помощи учеников и подмастерьев, разумеется, заготовлял нужные ему материалы, сам работал из них изделия и сам торговал ими как на Торгу, так и в своем доме, где была лавка. Ремесленник был вполне зажиточным и самостоятельным человеком, способным явиться и в ополчение, и на вечевую площадь в хорошем вооружении и на собственном коне.
Предприимчивое купечество и ремесленники составляли основную часть горожан и основную силу городского ополчения. Естественно, они определяли и решения веча, чаще всего сбегавшегося по голосистому призыву колокола на Ярославово дворище.
Не следует думать, что вече собиралось стихийно. Разумеется, при чрезвычайных обстоятельствах в вечевой колокол мог ударить любой. Но если бы это было так просто и созывать горожан мог каждый досужий человек по пустяковому поводу, то только и было бы дела у новгородцев, что гонять, очертя голову, из конца в конец.
Вече — высший орган городской демократии, несомненно, собиралось лишь в особенно важных случаях. Есть сведения, что в Киеве народ сидел на Софийской площади на особых скамьях, ожидая начала веча. Наверное и в Новгороде, собираясь постоянно в одном месте, вече располагало приспособленной для народных собраний площадью. Прения на вече не шли сами собой. Вероятно, была выработана определенная процедура, дисциплинировавшая страсти, разгоравшиеся в толпе. В те времена, увы, не было еще пневматической почты и прямого перевода на двадцать языков — удобства, которыми щеголяют современные залы для парламентских заседаний, но уже был особый «вечевой дьяк», имевший, надо думать, достаточный штат подъячих и добровольных помощников.
Итак, вече было вполне организованным и управляемым органом. Однако направлялась его деятельность единством интересов, примерным равенством составляющих его сил, патриотической гордостью новгородцев. Чувство высокого личного достоинства, свободы и права одухотворяло каждого гражданина, пришедшего на вечевую площадь, чтобы подать свой голос за решение, казавшееся ему справедливым. В определенный исторический период, пока не произошло глубочайшее классовое расслоение и пока интересы городского патрициата и боярства не разошлись с интересами основной массы «людей», голос веча был единодушным и решающим. Не о тех ли благословенных республиканских временах и вспоминают передовые демократы.
С изгнанием князя укрепилось городское самоуправление. Новгород делился на пять «концов»: три — на Софийской стороне, два — на Торговой. В каждом «конце» собиралось свое «кончанское вече» и избирался «кончанский староста». Конец состоял из сотен, эти последние из улиц, где собирались порой «уличанские сходки». Городское ополчение возглавлял «тысяцкий». Тысяцкий вершил и торговый суд, собиравшийся при церкви Ивана на Опоках.
На вече выбирали «посадника» — главу исполнительной городской власти. Со временем посадничество стало привилегией наиболее знатных боярских родов, занимавших в истории Новгорода заметное место. Роль князя свелась к роли приглашаемого предводителя воинства. Князь был весьма ограничен в своих поступках и решениях, ему не позволялось иметь в Новгороде земельную собственность, чем сдерживались его феодальные возможности.
Верховным правителем новгородской земли, неким президентом республики был архиепископ, фактический хозяин и распорядитель «Дома святой Софии».
Владыка правил в «Совете господ», заседавшем на Владычном дворе при Софийском соборе. Постоянный костяк Совета составляли посадник, тысяцкий и князь. Такова, в грубом очерке, структура демократического правления феодальной республики «Господин Великий Новгород». Гражданское самосознание новгородцев было очень велико. Здесь каждый не только любил свой вольный город, но и гордился им. Любой горожанин грудью шел на того, «кто против бога и Великого Новгорода». В этом дерзновенном сопоставлении звучат задор, человеческое достоинство и самоуверенный вызов всем земным и небесным силам.
А город, действительно, был хорош и красив! Русские города были деревянными. Но давно прошло то время, когда деревянная застройка казалась несовершенной и в деревянном городе усматривали меньше