По старым русским городам - Юрий Яковлевич Халаминский. Страница 43

С конца восемнадцатого века вокруг лавры из подмонастырских слобод и сел образовался Сергиев посад. Его жители занимались различными ремеслами, но самым распространенным из них был игрушечный промысел. С возникновением игрушечного промысла в Сергиевом посаде связано несколько преданий, однако новейшие исследования возводят его начало к деятельности современника Андрея Рублева, скульптора и златокузнеца Амвросия. Так или иначе, игрушечный промысел был древнейшим, он положил начало знаменитой теперь деревянной богородской скульптуре. Игрушка была разной — лепная, токарная, столярная, с выжиганием и раскраской, резная, смешанная; мягкая игрушечная мебель, барабаны из железа и дерева, механические заводные игрушки из бумаги и жести. Наибольшей известностью и популярностью пользовались «барыни» и «гусары» — тридцати-сорокасантиметровые пестро раскрашенные фигурки, резанные из цельного куска дерева. Круглый чурбак липы, ольхи или осины раскалывался вдоль на четыре, шесть и больше частей. Широкая сторона трехгранника обрабатывалась в виде спины, а сходящиеся на угол плоскости покрывались высоким рельефом, изображающим лицо, плечи, руки и туловище. Инструментом для игрушечника служили топор, специальный богородский нож и набор круглых стамесок. Богородский нож оканчивается треугольным скосом, имеет деревянную ручку и оттачивается, как бритва. Приступая к работе, мастер-резчик делает на трехграннике зарубки топором, придавая ему первоначальную форму. Затем начинается основной процесс работы. Мастер режет игрушку ножом, без верстака, держа ее на коленях. Окончательно обрабатывается деревянная фигурка стамесками, зачищается ножом, а иногда даже стеклянной бумагой. За многие годы сложились «маховые» приемы изготовления скульптуры: она режется ножом «с маху», наверняка, без всякой предварительной подготовки. Благодаря этому, народная деревянная скульптура решается очень обобщенно, форма лепится довольно широкими плоскостями, переходящими одна в другую через сглаженный угол. Декоративная роспись кукол построена на сочетании красного, синего, зеленого и желтого цветов с ограниченной орнаментацией.

В сюжетах игрушек, в их нарядах неизменно сказывалось влияние исторических событий и мод. Но сложилось несколько традиционных типов — кузнецы, пляшущие медведи, девочка с козой и т. д., кочующих из века в век. Мастера-резчики делали не только детские игрушки, но и фигурки жанрового и сатирического характера. Особенно изощрялись они, подсмеиваясь над монахами, разжиревшими на легких монастырских хлебах, пьяницами, играющими на гармониках. Встречались и более фривольные изображения — монах, проносящий спрятанную в снопе девицу, монахиня в «интересном» положении и фигурки с механическими фокусами. Московский генерал-губернатор пригрозил кандалами и Сибирью мастеру И. А. Рыжову за подобные кощунственные «игрушки», которые тот делал и продавал из-под полы любителям по пятьдесят копеек. Рыжов побожился, что больше не будет. Однако продолжал резать, но уже продавал по три рубля за штуку. Но это все исторические анекдоты. Основная масса игрушек — пестрых, простодушных, веселых и забавных — широко расходилась и с торгов, что бывали каждый понедельник, и на известных по всей России ярмарках, случавшихся пятнадцатого августа. Тогда торговые ряды тянулись в поле на две версты подряд. Промысел не изжил себя. И сегодня в селах Загорского района и в самом городе работают народные умельцы, создавая самобытные образцы искусной резьбы и пластики. В городе существует научно-исследовательский институт игрушки. Здесь есть и единственный во всем мире музей, в котором собрана уникальная коллекция всевозможных игрушек. Теперешняя, обращенная в заповедник, лавра несколько изолирована от жизни окружающего ее городка, она словно замерла и отошла в сторону от оживленной дороги, по которой мимо ее видавших виды древних стен непрестанно спешит поток современной жизни. А в старину монастырь и обступающий его разнохарактерный и пестрый посад составляли единое целое. К стенам лепились лавки, в которых был разложен всевозможный товар. Уходя из лавры, тысячи богомольцев уносили в котомках вместе с просфорой и бутылочкой святой воды весело раскрашенную игрушку, доставлявшую столько радости детворе в глухих деревнях и чем-то напоминавшую цветистый и праздничный монастырь, стоящий от века на земле московской.