Красные глаза робота-пса вспыхнули ярче. По сваренному из металлолома корпусу пробежала дрожь. Лапы скрипнули, голова повернулась, железная пасть щёлкнула.
— Задержи их, — коротко приказал я и кивнул на охранников, которые уже неслись ко мне.
Пёс прыгнул.
Сотня килограммов ржавого металла обрушились на первого охранника, сбив его с ног. Толпа завизжала и шарахнулась в стороны. Второй охранник получил железным хвостом по рёбрам и улетел в колонку, которая опрокинулась с оглушительным грохотом, отчего музыка захлебнулась. Третий попытался ударить пса стулом, но стул просто разлетелся в щепки.
Я уже не смотрел. Я бежал к заднему выходу, расталкивая обезумевшую толпу, перепрыгивая через упавших и опрокинутые стойки. За спиной лязгал и рычал оживший маскот, разбирающийся с охраной, а впереди была дверь, за которой исчезли Алёна и двое бандитов.
Я вылетел на задний двор.
Тёмный переулок, ржавые контейнеры, тусклый свет единственного фонаря. И трое — два бандита и девушка между ними. Они тащили её к чёрному фургону, припаркованному в двадцати метрах. Один держал за руки, второй открывал дверь.
— Отпустите её, — сказал я.
Они обернулись. Девушка тоже — и в её глазах, полных страха, мелькнуло узнавание.
— Александр! — крикнула она.
— Какого хрена, откуда он… — начал один из бандитов, но я уже двигался.
Тело наследника было слабым для магии, но для рукопашного боя оно было достаточным, особенно с учётом моего опыта. Я сократил дистанцию в три шага, нырнул под размашистый удар первого, вбил кулак ему под дых и тут же развернулся ко второму. Тот выхватил нож, полоснул — я отклонился, перехватил его запястье и вывернул так, что он взвыл и выронил оружие. Короткий удар коленом в бедро и он осел на асфальт.
Первый поднялся, попёр на меня, пытаясь сгрести в медвежий захват. Я отступил на шаг, пропуская его мимо себя и подставил ногу. Он споткнулся, полетел вперёд и врезался лицом в мусорный контейнер. Металл загудел, бандит сполз на землю и затих.
Второй, скуля и держась за вывернутую руку, пополз к фургону. Я подошёл, взял его за шиворот и впечатал в стену.
Алёна стояла у фонаря, прижавшись спиной к столбу, и смотрела на меня расширенными глазами. Её чёрная куртка была порвана на плече, на запястьях краснели следы от пальцев, белые волосы растрепались, но она не плакала. Она стояла прямо, с высоко поднятой головой.
— Ты цела? — спросил я, подойдя к ней.
Она кивнула, посмотрела на двух бандитов, лежащих на асфальте, на разбитый мусорный контейнер, на мои содранные костяшки и тихо сказала:
— Как ты здесь оказался?
Изнутри цеха донёсся грохот, визг и металлический лязг — робот-пёс, видимо, ещё не закончил с охраной.
— Долгая история, — ответил я. — Надо быстрее уходить отсюда.
Глава 22
Мы шли по набережной Обводного канала, подальше от цеха, из которого всё ещё доносились крики и грохот — робот-пёс, похоже, решил устроить охране полноценную тренировку.
Алёна шла рядом, обхватив себя руками за плечи. Порванная на плече куртка, растрёпанные белые волосы, следы от пальцев на запястьях. Но спина прямая и подбородок высоко — даже после попытки похищения она держалась так, словно вышла с приёма, а не из лап бандитов.
— Тебе нужно домой, — сказал я. — Вызвать машину?
— Нет, — она покачала головой. — Я не могу вернуться раньше.
— Почему?
— Потому что я сказала что иду с подругой в спа-центр на вечерние процедуры, — она чуть виновато улыбнулась. — До конца «процедур» ещё два часа.
— А охрана? — я нахмурился. — Неужели тебя отпускают одну?
— Охрана думает что я сижу в «Жемчужине Невы», — Алёна пожала плечами. — Туда они точно не зайдут. Это особый спа-центр, куда ходят многие юные аристократки, желающие… ненадолго пропасть из виду и почувствовать несколько часов свободы.
Я хитро усмехнулся. Вот, значит, как она ходила на концерты. Спрос рождает предложение — а как я сегодня понял, аристократов, желающих «выйти в народ», хватает с избытком. Целая индустрия прикрытия для золотой молодёжи, играющей в бунтарей.
— Побудешь со мной? — она посмотрела на меня и в её голосе не было кокетства, только тихая просьба. — Пока мои «процедуры» не закончатся. Я не хочу сейчас быть одна.
Я помедлил. У меня было множество дел, но девушка, которую только что пытались похитить, стояла передо мной на тёмной набережной, и её пальцы мелко дрожали, хотя она изо всех сил старалась это скрыть.
— Хорошо, — кивнул я.
Мы пошли вдоль канала. Фонари бросали жёлтые пятна на чёрную воду, где-то вдалеке проехал трамвай, и город постепенно затихал, укладываясь спать. Алёна молчала первые несколько минут, а потом заговорила — негромко, спокойно, словно прогулка с человеком, который только что избил двух бандитов ради неё, была самым обычным делом.
— Ты ведь пришёл туда не случайно, — сказала она. — Не на концерт.
— Не на концерт, — подтвердил я.
— Тогда зачем?
— Узнал что на одном из таких мероприятий планируется похищение аристократки, — не стал скрывать я. — Но не знал кого именно.
Она помолчала, а потом тихо рассмеялась:
— То есть ты пришёл спасать незнакомую девушку, даже не зная, кто она?
— Я пришёл предотвратить преступление, — ответил я. — Спасение незнакомой девушки — побочный эффект.
— Очаровательно, — она улыбнулась и на секунду прижалась плечом к моему. — Ты всегда так? Спасаешь людей и делаешь вид, что тебе всё равно?
— Расскажи лучше о себе, — я перевёл тему. — Я о тебе ничего не знаю, кроме имени и того, что ты любишь панк-музыку и защищаешь незнакомых девушек на приёмах.
— А ты? — она тут же перехватила инициативу. — Я о тебе не знаю ничего, кроме того, что ты появился из ниоткуда, торгуешься с Ковалёвыми на аукционах и дерёшься как человек, который делал это всю жизнь.
Мы посмотрели друг на друга и оба поняли одно и то же: каждый из нас хочет узнать о другом больше, чем готов рассказать о себе. Это была не прогулка — это был допрос под видом светской беседы, где каждый вопрос был крючком, а каждый ответ — щитом.
— Хорошо, — я чуть улыбнулся. — По очереди. Я спрашиваю, ты отвечаешь, потом наоборот. Идёт?
— Идёт, — она кивнула. — Ты первый.
— Откуда ты знаешь, что колье Анастасии настоящее? Там, на приёме. Ты определила с одного взгляда, — начал свой «допрос» издалека.
— Меня учили разбираться в камнях с детства, — она пожала