— Я польщена, — едва вымолвила соседка, села в машину и уехала на работу. Чака же провожал ее долгим взглядом, пока она не исчезла из виду.
— Спасибо, Вольт, — сказал он. — Я бы сам ни за что не решился.
— Да ладно тебе, дружище, — хлопнул я его по могучему плечу, отчего едва не отбил себе ладонь. Уруки на ощупь напоминают дуб. — Совет вам да любовь!
— Да она такая… такая, — мечтательно промычал урук, скроив то дебильное выражение лица, какое бывает только у влюбленных и безнадежных психов. Теперь-то я понимаю, почему его выгнали из клана. Женщины уруков по своей свирепости мало уступают мужикам. Они такого мямлю просто разорвут на куски. Впрочем, подобная участь Чаке не грозит. До меня доносились смутные слухи, что весь его табор, боясь позора из-за такого родства, откочевал куда-то в верховья Индигирки.
Я вздохнул, удивляясь странному изгибу эволюции народа урук-хай, и пошел к себе в аптеку, размышляя о соседке, попавшей в наши реалии из тихого опричного города. Она ведь даже выжить здесь умудрилась, хотя до сих пор ходила без пистолета. В доме Элеонора пользовалась непререкаемым авторитетом, потому что ее способ природного ферментирования мясных продуктов привел в восторг всех наших гоблинов. По отзывам продвинутых пользователей мясо получалось необыкновенно нежным, с легкими оттенками ореха, ванили и лимонной цедры. Как это можно было проделать с гниющими телами неудачливых киллеров, закопанными на полосе отчуждения, для меня так и осталось загадкой. Профессионал высшей пробы, что тут еще скажешь. По словам гоблинши Маруси из девяносто четвертой, Элеонора Павловна теперь икона для всех домохозяек нашего района и кулинар восьмидесятого уровня. Вот и пусть жизнь свою устроит. Баба она в самом соку, ей всего-то лет тридцать пять — тридцать семь. Ну, ладно, сорок. Она в теле, как любят уруки, с арбузной грудью и крепкой кобыльей задницей. Не женщина, мечта поэта.
Я поднял новенькие рольставни, сделанные для моей аптеки по спецзаказу, отволок подальше от входа тело угашенного грибами мужика и пожалел, что давно не было инцидента. У нас в сервитуте торчки быстро заканчиваются. Зубы курвобобров и аленей — лучшая профилактика наркомании. Это в земщине можно расслабиться, а на фронтире твари из Хтони пресекают ее на корню. Только, думается мне, нескоро еще прорывы будут. Я ведь понял, почему они сюда так часто лезли. Это все арена проклятая, которая сливала излишки магии в соседний лес. Теперь, когда идет, если так можно выразиться, хтоноформирование огромных пространств на севере, можно немножко выдохнуть. Зверье разбежалось по новым территориям, которые еще не скоро придут к перенаселению. Там как раз только подъели лесников, грибников и любителей барбекю на природе.
— Вихри враждебные веют над нами! — напевал я, размышляя, для чего Лилит наведалась в Зоотерику. Зуб на тамошних алхимиков был только у нее, да и наличие остродефицитной в наших краях пантеры как бы намекает.
— Наверное, так и не смогла простить, — решил я.
Мне-то не все известно, но жизнь у нее точно не сахар была. А так… Как там сказала моя бывшая жена, когда переспала с аниматором в Турции? Отомстила и простила.
— О! Да я, оказывается, был женат, — вскрыл я еще одну завесу из своего прошлого. — Подробностей не помню, но ничем хорошим это не закончилось.
У меня остался последний этап с эльфийским зельем, и он был самым ответственным. Отвлечься нельзя ни на секунду. Если я запорю такую гору дорогостоящих препаратов, то эта милая девочка, пахнущая свежестью весеннего луга, превратит меня в терновый куст, и у нее от этого даже аппетит не испортится. Для мага из авалонских эльфов простой снага из Воронежа — это чуть меньше, чем ничего. Досадное недоразумение, сравнимое со жвачкой, прилипшей к подошве дизайнерской туфельки.
Я подошел к двери и перевернул табличку. Теперь на улицу смотрела надпись: «Закрыто. Уходите-на». А что? Табличка моя? Моя! Написать новую я так и не удосужился, вот и забрал эту.
Я вооружился целым набором таймеров и термометров, а все баночки с промежуточными зельями расставил в порядке использования. Я перекрестился и взял в руку большую поварешку, Конечного продукта получится почти ведро, тут серьезный инструмент нужен.
— Ну, погнали наши городских! — сказал я и вылил в емкость первую колбу.
Жидкость кипела, била фонтанчиками и устраивала водовороты. После каждой новой вылитой колбы она меняла цвет, консистенцию и объем. Она то становилась тягучей, как молодой мед, то жидкой, как вода, то превращалась в желе, которое я едва мог провернуть своей поварешкой. Я сверял каждый этап с записями, скрупулезно ставя бухгалтерский крыж против завершенного пункта. И только в самом конце, когда получил целое ведро жижи, на вид неотличимой от воды из-под крана, я решительно откушал получившийся продукт и убедился, что это именно то, что нужно. Вкус лимонада, йопта. Эстеты эти эльфы. Не желают употреблять питье со вкусом мокрой псины или просроченных консервов. А у меня обычно только что-то такое и получается.
Я набрал небольшой флакон-пробник и вышел в торговый зал. На улице я углядел знакомый автомобиль, который, видимо, дожидался меня уже довольно долго. Я перевернул табличку, а водитель, резкий, словно дрессированный пудель, выскочил из машины и открыл дверь своей госпоже. Глаза у него тоже стеклянные, прямо как у девчонки-гваэдиль. Неужели и Маринку такая судьба ждет? Вот ведь дуреха!
Дзынь!
Прелестнейшее существо вплыло в аптеку, распространяя вокруг себя чарующие ароматы дорогого парфюма. Правда, это на меня уже не действует. Я изрядно натренировался на кошках. Причем в прямом смысле. Феромоны — это их главное оружие, и они умело им пользуются. Так что вся эта сексуализированная парфюмерия меня уже не берет.
— Готово? — чарующе пропела Инвитари Лауранна.
— Надо пробовать, — протянул я ей пробник.
Эльфийка понюхала зелье, а потом осторожно провела рукой, совершив какой-то сложный пасс, отчего флакон заволокло зеленой дымкой. После этого она небрежным движением развеяла туман и выпила зелье одним глотком. Эльфийка замерла, причмокивая, как дегустатор, и ее лицо расплылось в удовлетворенной улыбке.
— Превосходно, — произнесла она. — Зелье и впрямь не столь сложное, сколько трудоемкое. Оно требует необычайной концентрации и собранности. Ты исполнил все выше всяких похвал. Ты будешь достойно награжден.
— Предпочитаю достойную оплату своего труда, мэм, —