Становясь затем на ту точку зрения, что именно такая операция противника для нас наиболее желательна, Куропаткин вдруг заявляет, что, в случае же нашего наступления частью сил к Артуру «получится небывалый из русских и японцев как бы слоеный пирог по линии Порт-Артур – Мукден, а именно: русские, японцы, японцы, опять русские. Если японцам обходом левого фланга удастся прорваться к железной дороге (вероятно, севернее Мукдена!), то прибавятся еще два новых слоя: японцы и русские; принимаю все меры, чтобы избежать такой небывалой в истории войны чресполосицы». После таких строго научных и образных стратегических измышлений, полководец обращается уже к реальным мерам осуществления своих предначертаний, что выражается в просьбе «направить из Мукдена в Синзинтин один батальон (это против двух дивизий парижского полковника Лазарева!); туда же предназначить один полк из бригады Оренбургских казаков, предназначавшихся ранее генералу Линевичу (в Уссурийский край), и доложить содержание депеши наместнику».
Эта телеграмма представляет из себя один из самых видных документов по несостоятельности Куропаткина, как лица ответственного по серьезному делу вообще, а не только по такому страшному и государственному, как война:
1) он не желает решиться на операцию наступления, но и не хочет сказать, что отказывается от нее, при чем пишет не своему прямому начальнику, а состоящему при нем;
2) что за надобность осуждать, или вернее насмехаться над планом прямого начальника, обращаясь к его же подчиненному, ибо этот план назван «слоеным пирогом»;
3) можно ли так подтасовывать данные обстановки для оправдания своей нерешительности, чтобы утверждать о вероятном наступлении противника на основании его отступления – очищения Саймацзы.
Ясно, что бессодержательная телеграмма командующего армией не могла поколебать решение наместника, т.е. главнокомандующего, прийти на помощь Артуру, тем более, что полученные им 21 мая депеши генерала Стесселя от 15 мая указывали на критическое положение крепости. Генерал-адъютант Алексеев совершенно определенно высказался в телеграмме от 22 мая:
«Полагаю, что наше положение у Ляояна настолько прочно, что без особого риска возможно теперь же направить на выручку Артура не менее 48 батальонов, и тем более, что 3-я Сибирская дивизия уже подошла в район сосредоточения. Вместе с сим признаю необходимым беспромедлительный переход в наступление разом достаточными силами. Я считаю особым долгом вновь обратиться к вашему высокопревосходительству по вопросу о выручке его (Артура) и просить об этом вашего отзыва».
Вместе с тем наместник донес 22 мая в С.-Петербург о критическом положении Артура и о своем намерении двинуть для безотлагательной помощи ему 48 батальонов, а также о том, что Куропаткин предполагает ограничиться всего 30 батальонами, за которыми двинуть подкрепление, по прибытии к Ляояну новых войск из России. На это было телеграфировано, что «определение средств и способов для отвлечения удара от Артура принадлежит власти главнокомандующего, но переход Маньчжурской армии к активной деятельности является вполне назревшим; ответственность за участь Артура возлагается на Куропаткина».
23 мая эта телеграмма была передана Куропаткину, но только 25-го он телеграфировал наместнику: «Назначено для наступления 24 бтл. 1-го Сибирского корпуса и 8 бтл. 35-й дивизии, т.е. всего 32 бтл.; при них 88 полев., 12 кон. орудий, 22 сотни и эскадр. Для обороны побережья Инкоу – Гайчжоу – Сюниочен – 8 бтл. (бригада 3-й Сибирской дивизии); в резерв этих войск предназначена бригада 31-й дивизии; всего [65] на направлении Вафандян – Гайчжоу собрано 48 бтл., 120 полев., 12 кон. оруд., 22 эск. и сот. Против Куроки оставалось 40 бтл., 82 пеш. и горн. оруд., 52 сотни. В общем резерве в Ляояне оставалась 5-я стрелковая дивизия и в Хайчене бригада 3-й Сибирской дивизии.
Донеся об исполненном генерал Куропаткин не преминул и высказать свое сетование на могущие быть последствия: «Нельзя не признать, что резерв, при растянутости линии обороны по Феньшуйлинскому хребту на 140 верст, весьма слаб; наш противник, даже не имея превосходства в силах, но действуя сосредоточенно, может без особых усилий прорвать этот кордон в любом месте. В настоящее время Маньчжурская армия занимает по линии железной дороги от Вафандяна до Ляояна свыше 200 верст».
Итак, Куропаткин не исполнил никаких мер по подготовке наступательной операции для выручки Артура: а) рассыпал даже единственную предназначенную им с этою целью часть – 1-й Сибирский корпус, ибо еще 28 мая в 7 часов 5 мин. вечера он сам телеграфировал барону Штакельбергу: «требуется прежде всего сосредоточение войск корпуса, ныне растянутого от Гайчжоу до Вафангоу на 80 верст». Кроме того, 8 бтл. были в Ляояне, а 8 еще ехали из Харбина. в) Все остальное из войск Маньчжурской армии было, по собственному выражению ее командующего, настолько разбросано, что «противник, даже не имея превосходства в силах, мог легко разбить нас по частям».
Но лучше всего то, что, разбросав таким образом вверенную ему армию, генерал Куропаткин сам же восклицает: «она занимает по линии железной дороги свыше 200 верст (при этом как бы нарочно считает от головы передового конного дозора, дабы прибавить пространства)».
Тем не менее Куропаткин не высказывает наместнику решительно, что он не согласен наступать, а повествует ему в общем в таком смысле: «В первую очередь (значит предполагаются какие-то очереди!) получите 32 бтл. и посылайте их; положение их будет такое-то, но конечно сказать наверное, что противник воспользуется им, нельзя, а, с прибытием подкреплений, я дам вам еще 10-й армейский корпус (точно нельзя было в ожидании его скорого прибытия продвинуть другие части вперед)».
Наместник остался недоволен таким исполнением подготовительных мер операции наступления и совершенно справедливо сделал следующие замечания: 1) назначено слишком недостаточное число батальонов (всего 32, с резервом 8 бтл. в 60 верстах расстояния), 2) назначено недостаточно кавалерии, 3) не выполнено сосредоточение частей, 4) необходимо спешить производством операции именно теперь, пока база неприятеля находится еще в Бицзыво, ибо устройству ее в Дальнем препятствует японцам необходимость предварительно очистить бухту от многочисленных мин.
Кроме того, нельзя не признать выдающимся по своей простоте, реальности и вместе с тем меткости следующее указание генерал-адъютанта Алексеева: