Зефирка смотрела на меня с сожалением.
— Ничего страшного, что между нами существует легкий когнитивный дисбаланс. Мы все развиваемся в своем темпе. Просто ты немного… подтормаживаешь. А я… Как я и говорила, я несколько выбиваюсь из статистического большинства. У меня уже формируется когнитивная база, способная к рефлексии, а значит, что моя личность находится в непрерывном развитии. Главное, чтобы ты давала мне вкусняшки, и нашей дружбе ничего не грозит.
А звучало как вполне себе угроза…
Пока она болтала, я вспоминала, что в одиннадцатом классе всерьез увлеклась психологией. Даже готовилась поступать на психолога. Но затем пришло увлечение кулинарией, и я выбрала колледж и специальность “Кондитерское дело”. Однако до сих пор помню эту гору “умных” книжек.
Так значит, сознание Зефирки — частичное отображение моего собственного? Но определенно лишь частичное. Потому что иногда она несла такое…
Я быстро навела на кухне порядок и подмела рассыпавшуюся муку. Опустилась на стул и уставилась на Зефирку, горделиво восседающую посреди стола.
— Так, мне нужно подумать.
— Похвальное стремление, — заметила она.
Чем больше я думала, тем сильнее укреплялась в мысли, что в моих злоключениях виновата печь Грознака. Он ведь сам говорил, что до меня ею толком никто не пользовался. К тому же какие еще были варианты? Вряд ли на рынке продавали ингредиенты со скрытыми свойствами, ведь убедиться в этом мог абсолютно любой человек.
И глупо думать, что во мне, уроженке Земли, вдруг проявились магические способности.
Рассудив так, я принялась терпеливо ждать возвращения Грознака. Сделать это было бы куда проще, если бы сосед-лютнист не завел снова свою шарманку. Пронзительно-тоскливая мелодия, прежде кажущаяся мне трогательной и даже чарующей, сейчас действовала на нервы.
Зефирка, переминаясь с лапы на лапу, начала требовательно просить еды. И это не было заунывным мяуканьем. Это был ворох настойчивых, громких вопросов: “Когда меня уже покормят?”, “Тебе не кажется, что пора уже начать выполнять свои обязанности?” и сомнительных заявлений вроде: “Ох, я, кажется, умираю от голода” и “О боги, с меня уже сыпется шерсть!” при виде одной-единственной упавшей на стол шерстинки.
— Зефирка, прошло от силы десять минут!
Кошечка с горестным видом улеглась на стол, положив мордочку на лапки.
— Иногда и десять минут могут показаться вечностью.
А вот с этим я была полностью согласна.
Когда на Ханиглоу опустился вечер, наконец появился Грознак. Как я понимаю, под его личную спальню в этом безумном доме был выделен подвал. И если раньше у меня еще были какие-то сомнения в том, что мой арендодатель — гном, но теперь их вовсе не осталось.
Кто еще мог добровольно обитать в подземной, лишенной окон комнате, если не гном?
При виде Грознака я порывисто поднялась, чем напугала задремавшую Зефирку. Мне бы такое самообладание… Бросившись к гному, я выпалила:
— Ваша печь магическая, верно?
Грознак почесал в затылке.
— Ну она работает на рунной магии.
— Нет, я про то… — Схватив гнома за рукав плотной рубашки, я подвела его к беззаботно посапывающей Зефиринке. — Это пироженка, которую я испекла в вашей печи.
— Странная ты. Это ж кошка.
Я подавила желание закатить глаза.
— Я и пытаюсь вам объяснить — это должна была быть обычная пироженка из зефира, но после того, как она побывала в вашей печи, она превратилась в кошку!
— Не, моя печь такого не умеет. Мы кошек не очень-то любим. А вот подземные скворры — это да, вот это потрясающие животные! Преданные, неприхотливые, а какая у них красивая чешуя!
Я поморгала, глядя на него. Мозг кипел и был готов в любое мгновение взорваться.
— Подождите, вы хотите сказать, что кроме того факта, что печь функционирует благодаря магии, в ней нет никаких волшебных свойств?
— Эк ты завернула. Но… да. Обычная печь. Ну то есть сделанная с любовью, конечно… — Грознак послал ей неожиданно ласковый взгляд. — Я что думаю — если ты берешься за дело с нужным настроем и вкладываешь в него душу, то и результат радует.
— Нужный настрой… — пробормотала я, холодея.
Когда я пекла самое первое в новом мире печенье, я отчаянно желала создать что-то необычное, что удивит жителей Ханиглоу. И кошачьи ушки, выросшие на голове Тилли, вполне в это вписывались.
А когда я взбивала массу для будущей Зефирки, я думала о том, как… одинока. Не случайно же я придала ей форму кошечки, которую очень хотела завести до встречи с проклятым джинном.
Мамочки мои, это что же получается… Я владею самой настоящей магией?!
16. Чистосердечноое признание
Не чуя земли под ногами, я рухнула на стул. Зефирка, разлегшаяся на столе, тут же проснулась. Вытянула перед собой лапки, сладко потягиваясь, зевнула и во все глаза — а они у нее были золотистыми — уставилась на Грознака.
— Ты мой новый друг? — тут же встрепенулась она.
— Э-э-э… Я не знаю, — растерялся гном. — Наверное.
Когда тебе вот так навязывают дружбу, отказаться сложно. Даже если это не загадочный чешуйчатый скворр, а ожившая в твоей собственной печи пироженка.
Зефирка грациозно прошествовала к краю стола и потерлась о плечо Грознака.
— Значит, теперь и ты будешь меня кормить? — мурлыкнула она, глядя на него глазами, полными голода и надежды.
Голода в них было чуть больше.
На лице гнома отразилось выражение, словно говорящее: “Вот и верь после этого женщинам”. Во всяком случае, мне так показалось.
Пока Грознак пытался всячески отделаться от необходимости бежать на рынок, чтобы принести Зефирке “что-нибудь вкусненького”, я переваривала информацию о невесть как проснувшемся во мне магическом даре.
Ну как даре. Так, неким способностям, границ которых я точно не знала.
Наверное, открытие вызвало бы во мне чуть больше восторга, если бы оно не шло в связке с определенными сложностями. В основном, для других людей. Ладно Зефирка… Чувствую, она будет той еще головной болью. Но моей головной болью. А как быть с ушками Тилли? А с желанием принять участие в конкурсе? Мне что теперь, вообще не готовить?
Или же нужно учиться брать свою силу под контроль.
Стоило бы, конечно, на всякий случай удостовериться, что эта самая сила у меня была. Но сначала — разобраться с тем, что я уже успела натворить.
— Грознак, а в этом мире… Я хотела сказать, в городе есть что-то вроде полицейского участка?
— Чего? — нахмурил брови гном.