— Но? — мягко спросила я.
Он вздохнул и взглянул на меня так, словно доверял мне свою сокровенную тайну. И даже голос понизил, будто не желая, чтобы кто-то посторонний услышал его слова.
— Я всегда хотел созидать, Изольда. Но не во имя разрушения. Я хочу создавать жизнь, а не отнимать ее. Дарить радость, а не приносить боль.
Моя душа откликалась на его откровение. Я понимала, что роль Аро, хоть и приносит пользу королевству, но… тяготит его.
— Я понимаю, — прошептала она, — Тебе не нравится быть частью войны.
— Нет, — признался Аро. — Мне не нравится сама мысль об этом. Да, я рад, что мои стражи сражаются за наш народ, но с куда большим удовольствием я начиняю замок ожившими предметами, чем создаю механизмы для убийства. Даже если речь идет о врагах Бригантии, а значит, и о моих врагах. Прозвучит странно, но я получаю наслаждение от того, как занавески сами собой закрывают окна, метлы и тряпки убирают пыль, а ткацкие станки плетут полотна. Это просто, но в этом есть своя красота.
— И ничего это не странно, — запротестовала я. — Может, в замке и привыкли к чудесам такого рода… Но от этого быть чудесами они не перестали.
Аро благодарно улыбнулся.
— Просто… Мне бы гордиться тем, что я, ни много ни мало, помогаю королю в войне. Я, может, и горжусь, но… больше всего на свете мне нравится создавать живые игрушки, — признался он. Карие глаза заблестели, словно у ребенка. — Я могу вложить в них всю свою любовь, всю свою фантазию! Я хочу, чтобы дети играли, смеялись и радовались жизни. Чтобы они ничего не знали о войне… и даже крохотных невзгодах. Или, если это все же произойдет, чтобы мои игрушки сделали их жизнь светлее в самый темный час.
Он смущенно взглянул на меня.
— Прости. Наверное, звучит так высокопарно…
— Нет, совсем нет, — улыбнулась я.
— Просто… Я мечтаю о мире, где мои творения будут служить не для войны, а для радости и процветания жителей Бригантии. Где такие, как я, смогут творить, не задумываясь о смерти и разрушении. Где магия будет призвана лишь во имя мира…
— Я уверена, что ты сможешь создать такой мир, Аро, — прошептала она, — Ты сможешь все, что захочешь.
— Спасибо, Изольда, — сказал он. — Твои слова придают мне сил.
Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между нами возникает особая связь. Аро — не просто невероятно талантливый мастер, а удивительный и близкий мне по духу человек. Я поймала себя на мысли, что мне хочется продолжать его узнавать.
— Заглянем в одно место на минуту? — предложил он.
Вскоре мы свернули в узкий переулок, где расположились торговые ряды. Аро подвел меня к небольшому уютному магазинчику с вывеской, на которой были изображены резные деревянные игрушки.
Лавочка с ее деревянными полками, ломившимися от разнообразных товаров, была похожа на пещеру сокровищ. На полках стояли расписные куклы, деревянные лошадки, музыкальные шкатулки и множество других удивительных вещиц. Не все из них, но многие двигались, пели и танцевали сами по себе.
За прилавком стояла невысокая миловидная женщина с темными волосами.
— А я все гадала, когда ты ко мне заглянешь! — всплеснула она руками. — Совсем носа из мастерской своей не кажешь.
— И я рад тебя видеть, Фиона, — рассмеялся он.
Женщина вышла из-за прилавка и обняла Аро.
— Если это вы его привели, то большое вам за это спасибо, — обращаясь ко мне, сказала она. — Аро иногда совершенно забывает о существовании мира за пределами своего прекрасного ледяного замка.
— Замок не мой, а королевский, и ты прекрасно знаешь, что я…
— Постоянно занят чем-то невероятно важным, знаю. Некогда даже заглянуть к сестре на обед.
Аро только головой покачал. Впрочем, в уголках его губ притаилась теплая улыбка.
— Фиона, это Изольда. Изольда, это Фиона, моя дорогая кузина.
Мы обменялись кивками и вежливыми приветствиями. Взгляд сестры Аро был полон ненавязчивого любопытства.
— И сейчас, конечно, задержаться ты тоже не сможешь, — уперев руки в бока, обвиняющим тоном произнесла она.
— Прости, не смогу, — покаялся Аро. — Я заскочил только, чтобы передать новые игрушки.
Он достал из сумки несколько деревянных зайчиков и лошадок и бережно поставил их на прилавок. Фиона с восхищением разглядывала их.
— Они чудесные, Аро!
— Это всего лишь безделушки, — смутился он.
— Ну конечно, — добродушно фыркнула Фиона. — Всего лишь безделушки, на которые ты тратишь кучу времени! Да еще и постоянно отказываешься от денег за них!
Она повернулась ко мне, словно требуя своим горящим взглядом как-то подействовать на Аро. Я закусила губу, едва удержавшись от улыбки.
— Мне вполне хватает королевского жалования, — пожимая плечами, терпеливо сказал Аро. — Игрушки я делаю в свое удовольствие и в свободное время. А материалами для них служит то, что остается после… королевских заказов.
Он кинул на меня быстрый взгляд. Я удивленно вздернула бровь. Выходит, Фиона не знает, что ее кузен создает големов для самого короля?
— Так что я ничего и не трачу. А тебе еще воспитывать моих племянников.
Фиона покачала головой, но в ее глазах мелькнула теплота. Не надо быть провидицей, чтобы понять: несмотря на свои ворчания, она очень дорожила Аро и гордилась его талантом. А кто бы не гордился?
Попрощавшись с Фионой, мы покинули лавочку.
— Она очень милая, — сказала я, когда мы вышли из переулка. — И дети у нее, наверное, замечательные.
— Фиона — единственная, кто у меня остался после смерти отца, — с нежностью в голосе отозвался Аро. — Ее дети для меня как мои собственные.
В молчании мы вернулись замок.
Я поблагодарила Аро за прогулку. Не сдержавшись, коснулась его руки, чтобы ощутить, как тепло жизни зародится в кончиках моих пальцев и, словно пламя по лучине, устремится вверх.
Но и, расставшись в лабиринтах коридоров, я не переставала думать об Аро. Его слова о желании создавать красоту, саму жизнь и дарить радость, а не участвовать в разрушении, эхом отдавались в моей голове.
Я не могла не сравнивать его с королем Лливелином, и пропасть между ними казалась мне огромной.
Один, с ледяным сердцем и непоколебимой волей, был воином, рожденным для