Сколько боли это причинило Лливелину… Ведь из-за “проклятия” он не смог участвовать в войне и защищать свой народ.
Но что с ним теперь? Почему он никак не реагирует на мое присутствие? Почему продолжает стоять, словно статуя, на берегу лавовой реки? Что Рейнакс с ним сделала?!
— Просто его сила так прекрасна, — вновь зажмурилась демоница. — Кто бы не увлекся?
— И тогда вы решили призвать Леди Изо Льда.
Ей во что бы то ни стало нужно было вернуть стихийную мощь Лливелина, чтобы подугасшей, застывшей войне дать новый толчок. Не удивлюсь, если Рейнакс преследовала и еще одну цель: когда оба короля будут заняты войной и ослаблены, начать свою. Вместе с демонами, возвращенными ею из Ог-Вейла.
Всего-то и нужно было — снова возродить дар Лливелина с помощью ритуала призыва. Но…
— Ты должна была отдать ему свою силу и исчезнуть. Но ты… ожила и, проклятье, осталась! — в ярости воскликнула Рейнакс. — Что ты вообще о себе возомнила? Война — это мой пир, а ты едва не лишила меня пищи.
— Я?
— Ох, Его Величество, не надо замораживать лавовую реку, а вдруг пострадают невинные существа… Это ведь ты ему напела? Знаю, что ты!
Рейнакс пронзала меня ненавидящим взглядом.
— Признаюсь, я долго видела в тебе помеху. Несмотря на все мои старания, несмотря на его близость к этой вашей Мейре, он не желал сближаться со мной. Помогла эта чертова фальшивая метка. О, он был так благороден и доверчив, словно дитя. Его набожность и желание следовать знакам судьбы сыграла мне на руку. Лливелин и впрямь уверился, что я — его истинная. А потом появилась ты.
Что-то в ее тоне и ее словах заставило мое сердце забиться чаще. И вовсе не от страха — от трепета и волнения. Рейнакс смотрела на меня как на соперницу, на своего главного врага. Не в бою, нет — за сердце короля.
Неужели?..
— Лливелин начал испытывать к тебе чувства, которые он, как благородный человек и дракон с истинной парой, в себе подавлял. — Она неприязненно поморщилась. — И чем больше он в тебя влюблялся, тем сильнее была его борьба. Он думал, что я ничего не вижу, не знаю, но…
Я закусила губу. То, как Лливелин смотрел на меня, как нежно меня касался… Я боялась, что придумала себе все сама. Но не я ли не так давно научилась запирать внутри чувства, словно замораживать их?
И кому, как не ледяному дракону, в совершенстве овладеть этим умением?
48. Предназначение
Лливелин влюблен в меня…
От этой мысли закружилась голова, а внутри раскрыла сияющие крылья надежда. Однако следующие слова демоницы меня отрезвили.
— Кто-то бы сдался. Но не я. Я увидела в этом шанс. То, что раньше у меня не получалось, стало возможным благодаря тебе. Эта ходячая ледяная глыба льда… Манипулировать им, в отличие от по уши влюбленного в меня Астариоса, было невероятно сложно. Нет. Невозможно. Но лишь до тех пор, пока в его жизнь не ворвалась одна неправильная, наглая, возомнившая о себе демон знает что Леди Изо Льда.
Рейнакс вперила в меня полный торжества взгляд. Я похолодела, предчувствуя неладное. Несмотря на царящую на равнине жару, вокруг меня, привлеченные моей тревогой, начали кружиться снежинки.
— Я использовала чувства Лливелина к тебе, его метания между нами — между тем, что велит разум и знаки судьбы, и тем, что жаждет его сердце. Только благодаря этой маленькой слабости короля я смогла пробить брешь в его ментальном барьере. И подчинить себе его волю.
Она картинно щелкнула пальцами и, обернувшись к Лливелину, окликнула его словом на незнакомом мне языке. Вероятно, языке демонов.
Лливелин обернулся, и я увидела его остекленевшие глаза. Казалось, он ничего вокруг себя не видит. И не узнает меня. Все, что он мог сейчас — лишь подчиняться приказам демоницы.
— Если он заморозит лавовую реку, это выжжет его силу дотла, — выдавила я.
— Это уже неважно, — отчеканила Рейнакс. — Я и без того ждала слишком долго.
Выходит, она не знает, что моя сила распечатана и я в шаге от того, чтобы закончить начатый ритуал и свершить свое предназначение. Но разве план демоницы состоял не в том, чтобы я передала силу Лливелину? Почему она не стала этого дожидаться? Вряд ли дело в том, что ей не хватило терпения…
И я вдруг поняла. Рейнакс боялась тех крепких, отпечатавшихся в полотне судьбы уз, что связывали нас с Лливелином. И боялась, что если я отдам ему стихийную энергию Калиах, это свяжет нас еще сильнее.
И разрушит окутавшие Лливелина чары, которые заставляли его подчиняться Рейнакс.
Я воспользовалась тем, что демоница повернулась к королю — должно быть, для нового приказа. Собрала всю свою силу в единый комок и выплеснула ее. Мощный поток свился в ледяной шквальный ветер, который сбил Рейнакс с ног.
Я бросилась к Лливелину. Его яркие льдистые глаза теперь были тусклыми, словно затянутыми пеленой. Мои пальцы слегка дрожали, когда я коснулась его щеки. Он вздрогнул, в его взгляде мелькнуло смятение… и что-то еще, принадлежащее только ему. Будто глубоко внутри он боролся с невидимыми цепями, сковывающими его разум.
А потом я поднялась на цыпочки и, обвив руками шею Лливелина, поцеловала его.
Узы нашей связи словно… натянулись и стали еще крепче и еще прочней. Свершилось то, чего так боялась Рейнакс.
Сильные руки Лливелина легли на мою талию. Он обнимал меня одновременно бережно и крепко, словно боялся, что я исчезну, стоит только отпустить. Его губы отвечали на мой поцелуй со всевозрастающей страстью, которую я едва ли могла ожидать от сдержанного, порой даже холодного короля.
Но теперь я понимала, насколько обманчивым было это впечатление, и какую бурю чувств он таил в своей душе.
Я помнила о том, что где-то рядом находится демоница и догадывалась, что она уже оправилась от стихийного удара. Но сейчас, когда Лливелин прижимал меня к себе, он был моим щитом. Он заслонял меня от Рейнакс.
Мы неохотно разорвали поцелуй. Взгляд Лливелина прояснился — пелена, скрывавшая его разум, рассеялась, как туман с приходом рассвета. Он смотрел на меня, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Льдистые глаза полнились неизбывной нежностью.
— Это так неправильно, но я так давно этого хотел…
Я рассмеялась счастливым смехом.
— Нет ничего правильнее этого, Лливелин! Я — твоя