— Я — Юрвеллия, основательница рода Юрвелл.
В памяти всплыл далёкий разговор с Идой: она рассказывала о легенде, согласно которой первой женщиной в роду была попаданка. А ещё добавила, что в это никто не верил.
— Значит, это правда? Ты действительно попала сюда из другого мира?
— Это было давно, почти триста лет назад, — пропел голос.
— Зачем ты меня позвала?
— Чтобы рассказать о магии, которую ты получила. Ты уже знаешь?
— Да, — я поёжилась при воспоминании о тюремной камере. — Но я не умею ей управлять. Когда за мной пришли стражи, моя магия расшвыряла их. Я и понять ничего не успела. Она вырывается, когда захочет. Меня это беспокоит. Вдруг я наврежу кому-то?
— Верно, ты пока её не подчинила. Магия так уплотнила твою ауру, что я не сразу смогла установить с тобой связь.
— Уплотнила? — переспросила я. — Разве это не что-то вроде взрывной волны?
— Нет, скорее щит, сотканный из твоей ауры. Самый мощный в мире. Такой пробить практически невозможно. Даже дракон не смог за него проникнуть, а ведь он высшее магическое существо.
— Дракон? — выдохнула я. — В смысле Рангард? Что значит не смог проникнуть?
— Он не увидел метку истинности, потому что ты неосознанно скрыла её от него.
По спине пробежал озноб. Неосознанно скрыла? Так значит, метка всё это время у меня была? Но это абсурд. Истинная может быть только одна.
Меня вдруг охватила тревога. А с чего я взяла, что дух мне друг? Может, всё это ложь. Ведь Одиана утонула именно в этом пруду. Вдруг её точно так же призвал дух основательницы, а потом…
— Не волнуйся, тебе ничто не угрожает, — будто прочитав мои мысли, сказала Юрвеллия. — Ведь ты пришла не со злым умыслом.
— Не со злым… — непонимающе повторила я. — О чём ты говоришь? И разве метка истинности привязана к телу, а не к душе? Почему она осталась у меня?
— Это твоя метка, Диана. Ты — истинная Аларда Рангарда. У Одианы метки не было.
— Что?.. — прошептала я, не веря своим ушам. — Но это невозможно. Ида говорила мне, и я видела… Одиана утопилась, потому что Рангард её отверг!
— Никто из представителей рода Юрвелл не может утонуть здесь, только если не имеет злых намерений. Похоже, ты совсем ничего не знаешь. Я расскажу. Попав в этот мир, я обрела силу, как и ты. Она передавалась моим потомкам, пока род не угас.
— Одиана считала, что его прокляли.
— Мои потомки прокляли сами себя, когда стали использовать силу для подлых дел.
— Но что это за сила?
— Харизма. Они могли понравиться кому угодно и убедить в чём угодно, не прилагая особых усилий.
У меня сердце упало. А я? Неужели всё, чего мне удалось достичь в новом мире — заслуга не моя, а неведомого дара, о котором я не знала?!
— Значит, у меня тоже есть эта харизма? — спросила расстроенно.
— Нет, — ответила Юрвеллия. — Я ведь не могла связаться с тобой, поэтому и способность не передала. Но она была у каждого моего потомка. Поначалу её использовали в рамках разумного, но со временем стали злоупотреблять. Когда я лишила их дара, все гнусные дела сразу вскрылись. Одиана осталась последней из рода и пришла ко мне за помощью. Я поверила ей и вернула силу. Но её намерения тоже оказались нечистыми. С помощью харизмы она убедила дракона, что её поддельная метка настоящая. Узнав об этом, я отозвала свой дар, и вскоре подлог раскрылся.
В полном шоке я пыталась уложить в голове новые факты. Всё это время я считала Одиану жертвой, а теперь… выходит, что Рангард был прав!
— Дракон изгнал её, — продолжала Юрвеллия, — и тогда Одиана вернулась ко мне, чтобы насильно отобрать дар. В обмен она хотела принести в жертву своего нерождённого ребёнка. Это стало последней каплей. Я отказала ей и лишила воздуха, чтобы она не могла больше находиться в источнике и выплыла наверх. Но Одиана будто потеряла рассудок. Она погружалась всё глубже, пока в конце концов не захлебнулась.
Голос Юрвеллии погрустнел.
— Я бы позволила роду угаснуть, но в Одиане росло дитя. Поэтому я призвала из другого мира душу, дав ей второй шанс и возможность реабилитировать род Юрвелл.
Я словно онемела. И сразу подумала об Иде. Получается, Одиана всё это время врала своей доброй преданной няне? Играла перед ней роль милой скромницы? А может, и на неё распространила фантастическую харизму?
— У меня всё ещё хранится часть воспоминаний Одианы. Смотри.
Передо мной возникла круглая зеркальная поверхность. Я увидела, как Одиана с хищной ухмылкой прячет в ящике комода выписки об истинных, затем — как с помощью чёрной печати переносит рисунок метки на свою кожу и любуется, довольная результатом.
А потом рядом с ней возник Алард Рангард. Она смотрела на него кокетливо, из-под ресниц, смущённо улыбалась и прикусывала губу. Сама невинность. Рангард же… Он целовал её руки, осыпал цветами и подарками, буквально носил на руках.
Алард Рангард улыбался, глядя на Одиану, как на величайшее сокровище. Так может смотреть только влюблённый мужчина. У меня на миг перехватило дыхание. Рангард сказал правду: Одиана была важна для него. И её предательство по-настоящему его ранило.
— Я научу тебя управлять новыми силами, — мягко произнесла Юрвеллия. — Возвращайся, когда будешь готова. Наша связь окрепла, и теперь пруд всегда будет цвести.
Меня, совершенно сухую, вынесло на землю. Босые ступни встали на влажную от росы траву. Я покачнулась, удерживая равновесие. Вода в пруду оставалась ровной и гладкой, как жидкий металл. Серебристые цветы покачивались, отражаясь в её поверхности.
Уже наступило утро. Я побрела обратно, будто в тумане. В доме стояла тишина. Похоже, все снова уехали на ярмарку. Тут меня холодной иглой кольнуло. Сегодня же свадьба Аларда и Ленар!
Я бросилась вверх по лестнице, влетела в спальню и принялась в спешке переодеваться. Выходит, моя метка действительно настоящая, а значит, Ленар лгунья!
Но что, если он обвинит меня в смерти той Одианы? Как мне объяснить ему, что я не та, кем он меня считал? К тому же Алард ведь уверен, что Ленар его истинная!
Внизу раздались шаги. Замерев, я прислушалась. Кто-то вернулся