Но, честно сказать, получалось так себе. Перед внутренним взором снова и снова вставал образ Кассиана, а следом он же появлялся перед глазами.
Возможно это глупо — избегать друг друга, но я просто не верила, что все это правда. Постоянно косилась на метку, скрытую под платьем, отодвигала его край, чтобы увидеть кончик чешуйчатого хвоста и тут же одергивала обратно.
Так, нужно просто это пережить и свыкнуться. Это же хорошо, что у нас проявилась метка истинности, правда?
Истинная пара... Кошмар какой!
Разве такое возможно для меня? С моей прошлой жизнью, с моим происхождением и всеми теми обстоятельствами, которые привели меня сюда? Это было настолько похоже на сюжетный поворот из дешёвого романа, что становилось тошно.
«Тем более я не хрупкая девственница без багажа знаний, а женщина с ребенком и прошлым в другом мире. Разве мне положена истинность?..»
Мари молчала, но её глаза постоянно искали мою правую руку, и она улыбалась счастливо, видимо, воспринимая метку как благословение. Она и не пыталась заговорить, понимая, что мои мысли сейчас путались и любой диалог приведет к побегу или перемене темы.
Анлаф, Хартор и даже Ивар держались на расстоянии. Они сами переживали потрясение — предательство и ложные обвинения Дивоны, смерть отца, его чудесное спасение, а теперь еще и метка, связавшая его с женщиной, которую недавно все ненавидели. Им нужно было время, чтобы принять новую реальность.
Как, впрочем, и мне.
Ивар тоже поправился, извинился перед генералом, повинился и признал свою вину. И пусть я изначально была зла на этого мальчишку, все же знала, что он делал все это не со зла. И была рада, что Кассиан тоже простил его, хоть и назначил наряд вне очереди.
— Чтоб впредь неповадно было, — пояснил он тогда. И я была с этим полностью согласна.
Помимо личных драм, лагерь был полон забот. Главной из них была плененная асдорка.
Дивону посадили под строжайшую стражу. Её оставили в наручниках, обвесили всевозможными артефактами, а шатер, в который её поместили, был обработан заклинаниями и укреплен рунами против магии очарования. Дерган лично следил за усилением охраны.
— Она слишком опасна, Ильмира, — предупредил он меня. — Её магия может действовать даже в бессознательном состоянии. Ждем конвоиров.
Весть о ней уже была отправлена в столицу. Но ожидание было тяжелым и нервным. Тем более мы понимали, что она лишь пешка. Ее нужно будет допрашивать, чтобы распутать весь клубок заговора.
Вечером, когда этот суматошный день остался позади и я уже готова была забыться беспробудным сном, ко мне в шатер зашел Кассиан, тут же присев на край койки. Сердце, вопреки всему, сильнее застучало в груди, а метка нагрелась, будто почувствовала близость истинного.
Хорошо, что Мари еще не было…
— Что-то случилось, Ильмира? — спросил Кассиан, осторожно касаясь меня запястьем. — Ты весь день избегаешь меня. Я чувствую твоё беспокойство.
— Всё хорошо, Кассиан. Просто устала. Мне нужно немного отдохнуть, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.
— Нет, не хорошо, — отрезал он, вставая и подойдя ближе. Намного ближе. Почти вплотную, нависнув надо мной и заставив нервничать. — Не думай скрывать от меня свои мысли, Ильмира. Метка теперь связывает нас, и я чувствую каждую волну твоего беспокойства. Что тебя тревожит?
Да уж, эта метка действительно была какая-то странная. Я, конечно, не ощущала эмоции Кассиана, но… что-то все же ощущала. Да и думать в одиночку обо всем этом было слишком сложно.
А я потому сдалась и выложила все, что накопилось.
— Всё это… неправильно, Кассиан, — призналась я, глядя на свои руки. — Истинность в таком возрасте, когда уже есть целая жизнь за плечами? Я разведена, у меня есть уже взрослый сын… Это не та сказка, которую пишут в книгах. Мы оба не подходим под «идеальных» истинных. У меня такой багаж за плечами…
Кассиан усмехнулся, но его смотрел серьезно.
— Ты называешь это багажом? Что ж, здесь я тебя обогнал, — заявил он. — Я тоже был женат, и у меня есть двое сыновей. Так что в этом мы квиты.
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как напряжение слегка отступает.
Он придвинулся ближе, его сильная рука легла на мою поясницу. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а дыхание сбивается. Его близость вызывала невероятное волнение, смешанное с чувственностью. Я инстинктивно облизала пересохшие губы, сгорая от желания снова ощутить его поцелуй.
А взгляд дракона как упал на них, так там и остался, потемнев на несколько оттенков.
— Истинность у драконов — сложная штука, Ильмира, — продолжил Кассиан тихим, глубоким голосом, плавно скользя взглядом по моему лицу, а рукой вычерчивая замысловатые узоры на спине. — Пока дракон не увидит, не коснется своей настоящей пары, эта метка спит. Мы можем даже пройти мимо девушки, женщины, обратить на нее мимолетное внимание и даже не догадываться, что она — та самая. А если истинная — человек, то метка может проявляться даже годами. Бывали такие случаи. Только у дракониц метка вспыхивает моментально, потому что их сущность сильнее, а у человеческих женщин все будет зависеть от уровня и силы ее магии.
Он аккуратно поднял наши руки, демонстрируя переплетенные драконьи узоры.
— Я искал тебя всю жизнь, Ильмира. Всю жизнь чувствовал пустоту, которую теперь заполнила ты. И я невероятно рад, что наконец нашел свою истинную после стольких лет поисков.
Я несмело улыбнулась. Это было… приятно, что уж там. Однако в связи с этой истинностью проблем у нас только прибавилось.
— Твои дети не рады этому, Кассиан. Особенно Хартор, он все еще помнит свою маму и не принимает меня.
Кассиан тяжело вздохнул и кивнул.
— Хартор свыкнется. Он еще молод и слишком эмоционален, но поймет, что такое истинность, когда придет время. Да, он помнит свою мать и никогда её не забудет. Я тоже не забуду свою жену, прошлого не отнять. Но жизнь продолжается, и нужно смотреть вперед, а не оглядываться, иначе рискуешь упустить своё счастье. А с Хартором я еще поговорю серьезно.
Он перевел взгляд на меня, и суровость сменилась нежностью, но всё еще с тенью чего-то недосказанного.
— Тебя ещё что-то беспокоит насчет вчерашнего дня? —