— Да, — выдохнула я, решив уже выложить всё. — Ты называл меня Дивоной в бреду после того, как я вытащила тебя из Тьмы. Почему?
Кассиан нахмурился, потом потер висок, и вдруг рассмеялся — громко, свободно, так, как не смеялся после смерти жены.
— О боги, ты про это! — Он покачал головой. — Я смутно помню тот момент, когда я открыл глаза и увидел тебя в зеленом сиянии. Ты была такой… дивной, неземной. Ты подарила мне второй шанс. Я просто попытался найти слово, чтобы описать твою красоту и твоё чудо, и выдал «дива» в полусознательном состоянии. Я не виноват, что это прекрасное слово перекликается с именем той… асдорки.
Ой, такая версия мне даже в голову не приходила…
Я смутилась и нервно заправила прядь за ухо, а он в этот момент поцеловал меня. Не нежно, не осторожно, а страстно, властно, будто пытаясь впечатать в мою память вкус желания. Его поцелуй был горячий, требовательный, в нем было всё: и пережитый ужас, и новое чувство собственности, и глубина нашей внезапной связи.
Я ответила не сразу, но, когда всё же открыла губы, мир вокруг меня исчез. Его руки скользнули с моей спины на талию, притягивая теснее, а горячий пульс метки истинности на запястье превратился в обжигающий поток, разливающийся по венам.
Мой собственный вздох прервался. Это было невероятное чувство — ощущение того, что мне нужен только он, и всё, что до этого было важно — книги, сюжет, мой мир — всё померкло перед этим жгучим желанием.
«Это Истинность так влияет? Или это мои собственные чувства? Неужели я и правда так сильно его полюбила?»
Поцелуй прервался резко, но неохотно. Кассиан отстранился лишь на секунду, тяжело дыша. Его глаза были почти черными, а взгляд — полным неприкрытого, животного желания. Его зрачки сузились, стали вертикальными, как тонкие щели, и это означало, что не только человек, но и его дракон сейчас смотрел на меня.
— Мой зверь сейчас хочет только одного... присвоить свою женщину, — прохрипел он, не отрывая взгляда от моих губ. — и я полностью разделяю его желание.
Его руки сжались сильнее на моей талии, ощущаясь словно кандалы, которые не позволят мне уйти. Напряжение в воздухе стало опасно густым и горячим.
И именно в этот момент, когда до полной потери контроля оставался лишь один шаг, полог шатра откинулся, и в проёме замерла Мари. Она сперва «ойкнула», увидев нас в такой компрометирующей позе, а потом замерла, покраснев до корней волос.
Кассиан медленно выдохнул, словно выпуская пар, и хмыкнул, качая головой с легким раздражением.
Я же будто пришла в себя, осознав, где мы находимся. Щеки запылали от смущения.
Кассиан ослабил хватку, но руки не убрал.
— Вот видишь, Ильмира, — сказал он, уже менее напряженным, но всё ещё глубоким голосом. — Здесь, в лагере, нам не дадут побыть одним. Повсюду любопытные глаза и постоянная суматоха.
Он отстранился окончательно и поправил мне прядь волос.
— Нужно уладить здесь все дела — передать Дивону и закрепить границу. И я увезу тебя в замок. Там уже точно нам никто не помешает. Никто.
Я покраснела еще сильнее, понимая, что это было не обещание, а ультиматум. Впрочем, очень приятный ультиматум.
Кассиан улыбнулся, легко поцеловал меня в лоб, словно ставил печать, затем развернулся и, невозмутимо приветствуя Мари кивком, вышел из шатра.
Мари аккуратно прикрыла полог и подошла к койке, её глаза горели любопытством.
— Леди Ильмира, а что…
— Не спрашивай, Мари, — пробормотала я, зарываясь под одеяло с горящим лицом. Я закрыла глаза, понимая, что сегодняшняя ночь будет долгой, а сон — крайне беспокойным.
На следующее утро меня разбудил не шум лагеря, а глубокий, гортанный рёв, заставивший содрогнуться саму землю. Я резко села, понимая, что произошло что-то невероятное. Воздух вокруг стал тяжелым, словно насыщенным озоном, и я почувствовала давление чистой, древней драконьей силы.
Едва я успела накинуть на себя дорожное платье нейтрального цвета, как в лагерь буквально ворвалась настоящая императорская инспекция. Мне не нужно было выходить, чтобы понять, кто прибыл: такое концентрированное могущество могло принадлежать только одному дракону в этом королевстве.
Я выскочила из шатра в полном ужасе. Император! Зачем он приехал сюда? После всего, что произошло с комиссией Руфуса? Лихорадочно мысли понеслись в голове: «Он приехал из-за Тьмы? Из-за Дивоны? Он — верховный дракон. Вдруг он почувствует, что я не местная? Не почувствует ли он инородную душу? Если он раскроет мою тайну, меня просто казнят, невзирая на спасение генерала!»
Я так и не рассказала Кассиану о своём происхождении, и сейчас эта тайна была тяжелым камнем на сердце.
В небе царил хаос, но затем ситуация устаканилась, и один из драконов резко пошел на снижение. Он был невероятен. Самый огромный из всех — иссиня-черный с золотым отливом чешуи, который на свету казался короной. Его рога действительно напоминали корону.
Приземлившись, он вызвал небольшое землетрясение, сотрясшее наши хлипкие шаги, а затем на землю опустились еще десять драконов из его свиты, среди которых отчетливо выделялся один — белоснежный с всадником.
С всадником? Не думала, что драконы позволяют кататься на себе.
«Вот где их носило, когда Тьма лезла наружу? Во время боя на границе не было никого, а для инспекции прилетела целая армия», — подумала я с раздражением.
Кассиан подошел ко мне, уже одетый в чистую, но не новую броню. Он положил руку мне на плечо. Я почувствовала легкое покалывание метки на запястье.
— Не волнуйся, Ильмира, — его голос был тихим, но уверенным. — Он прибыл, чтобы узнать о ситуации и забрать пленницу. Держись рядом.
Дракон обернулся, и передо мной предстал человек.
Император был высоким, статным, в боевых латах, сверкающих на солнце. У него были длинные, черные волосы, яркие, почти фиолетовые глаза и небольшой шрам на правой брови. Его выдавали не столько одежда, сколько чистая, ничем не искаженная сила, исходившая от него. Он выглядел молодым, не старше тридцати пяти лет, но его взгляд был древним и суровым.
Драконы, прибывшие вместе с ним, тоже обернулись людьми. Все, кроме того, белоснежного, он так и остался стоять могучим зверем, а с него легко, словно делал это уже много раз, спрыгнул беловолосый всадник.
Император