Элеонор с яростным криком метнулась ко мне, пока Олдос пытался выбраться из-под обломков.
— Ты пожалеешь о том, что пришла в этот мир! — прошипела она, выпуская в меня широкий веер фиолетового огня.
Я машинально опустила руки к земле и вызвала перед собой мощную стену камня. Огонь Элеонор разбился о неё, но жар был такой, что я почувствовала, как горит воздух.
Элеонор не отступила. Она сосредоточила магию в руке, и стена камня начала покрываться трещинами. Я ощущала, как моя сила истощается, сдерживая её натиск.
— Ты предала нас! Ты наш позор! — прошипела она словно змея. Она ударила по стене с такой силой, что камень взорвался осколками.
Я резко отпрыгнула, едва успев прикрыть голову. На долю секунды я отвлеклась и не обратила внимание, что творилось в небе. А там Дерган, словно обезумевший, схватил Кассиана за крыло. С мощным усилием, подчинённый чужой воле, он откинул его подальше — прямо в сторону драконов-предателей, временно выводя Кассиана из боя и устраивая хаос в рядах врагов.
Внезапно в небе раздался громогласный, стремительно приближающийся рёв. Я отвлеклась всего на секунду, подняла голову и увидела целую группу драконов, приближающихся к нам со стороны ближайшего феода.
Неужели подоспела помощь?
Белоснежный дракон генерала Севера и его отряд сразу же оттеснили драконов-предателей, яростно загоняя их на скалы. Более того, драконы сбросили сетки с солдатами, которые тут же набросились на асдорцев, сравнивая силы на земле.
Тут же Дерган, не сбавляя скорости, обратился человеком прямо над повозкой и рухнул на землю прямо передо мной. Бледный, раненый и всё также с пустыми глазами. Медленно, словно ломая некое сопротивление, он надвигался на меня. Шаг за шагом, не отрывая жуткого взгляда от моего лица.
Видимо, первый приказ Элеонор «схватить меня» всё ещё действовал.
Именно сейчас в голове всплыли слова моей коллеги Кати. Кажется, давно забытые. Слова, которые я слышала в прошлой жизни, но они врезались в память, заставив содрогнуться.
«Её муж убьёт после того, как она попытается заколоть соперницу. Он её голыми руками задушит».
Соперницу…
Я уже давно не понимала, что происходит в моей жизни. Есть у меня соперница, нет. Я ведь уже и женой не прихожусь дракону, и закалывать соперницу не собираюсь. Но сейчас, если я не достучусь до Дергана, если ничего не предприму, этот сюжет может стать реальностью.
Я могла бы направить на него магию земли, сбить с пути, завалить камнями, но… не смогла. Я хотела достучаться до него.
Внутри меня всё тряслось от ужаса, но я заставила себя говорить тихо, спокойно. И даже улыбнулась.
— Дерган, послушай меня, — мой голос был едва слышен сквозь грохот битвы. Я подняла правую руку, позволяя золотой метке истинности, пульсировать сквозь порванные бинты. — Посмотри, ты видишь, помнишь, что это? Это ведь знак истинности.
Мужчина не остановился, всё также продолжал наступать, не сводя с меня немигающего взгляда. Даже Элеонор больше не нападала, наблюдала издалека, явно наслаждаясь представлением.
— Ты чувствуешь связь между нами? Она не умерла, её не смогли убить, потому что она истинная.
Он сделал ещё один шаг, а я едва заставила себя устоять на месте.
— Я прощаю тебя за всё, что было раньше, — продолжила я тихо, но знала — он слышит. — Я знаю, ты не причинишь мне вреда, не сможешь. Не после всего, что произошло.
— Он тебя не слышит, дорогая. — издевательски проговорила Элеонор, пытаясь перекричать шум боя, но я даже не взглянула в её сторону.
Метка на моей руке начала жечь. Совсем немного, лишь в тех местах, где была не скована бинтами, но я вновь чувствовала знакомое жжение! И это был знак, что я всё делаю правильно.
— Посмотри на меня, Дерган, посмотри. Это я, твоя Агнесс. Наша связь, она сильнее их проклятий, сильнее этого амулета. Ты помнишь… у нас есть дети. Двое прекрасных сыновей. Ты ведь не хочешь, чтобы они росли сиротами, без отца. Борись с ним, слышишь?
Я увидела, как в этой черноте проскальзывает искорка разума. Всего на миг, но этого хватило, чтобы добавить мне сил и веры, что всё будет хорошо. Что я справлюсь, достучусь до него.
Что мы справимся.
— Они только недавно узнали тебя, а уже ждут. Ты обещал научить их оборачиваться в дракончиков. Таких крохотных, похожих на тебя.
Его тело дёрнулось, словно он боролся с невидимыми цепями, а сам мужчина замедлился. Но Элеонор не дремала.
— Не слушай её, дракон, схвати предательницу!
— Ты ведь тоже полюбил их, правда? — продолжила я, не отрывая взгляда от генерала. — Они твоя кровь, наследие. Они любят тебя и… И я люблю.
Сказала это и поняла, что в какой-то степени это правда.
Да, я знала Дергана недолго, и наше знакомство началось… не самым лучшим образом, с темницы, клеветы и холода. Я видела в нём тирана, жестокого генерала, который получает желаемое любым путём.
Но… он пытался спасти меня, прилетел сюда, за мной. У нас были дети, а я видела, каким заботливым он может быть.
Неужели я сама не заметила, как полюбила его? Как эти чувства, зарождавшиеся в страхе и желании спрятаться, окрепли в настоящие чувства? Или это истинность так на меня действует? Неважно. Сейчас моё сердце билось не от страха за себя, а от ужаса потерять его.
Дерган остановился. Всего в нескольких десятков сантиметров от меня и с поднятой рукой для удара, но он не шагнул дальше, не нанёс этот удар. Стоял и смотрел прямо в мои глаза.
На моём лице появилась слабая, дрожащая улыбка. Ещё не всё потеряно. Ещё всё можно исправить.
Но в этот момент раздался визг. Сзади, словно змея, на меня напала Майра. Она выскочила из-за повозки, держа в руке окровавленный кинжал.
Я отшатнулась, зажурилась и инстинктивно вскинула руки, приготовившись к удару.
Но удара не последовало.
Вместо этого я услышала рычание, уже не подчинённое чужой воле, и ощутила движение рядом. Я открыла глаза.
Дерган стоял между нами, перехватив Майру за запястье. Его пальцы сомкнулись на её руке, и кинжал с лязгом упал на землю.
А его глаза… в них больше не было пустоты.
— Генерал, мой любимый, — Майра замерла пойманной птицей в руках Дергана и посмотрела на него оленьим взглядом. — Вспомни… Вспомни, как нам было