— И он меня терпит из милости? — уточнила я, завязывая туфли.
— Ну, вы же сирота. Его светлость — человек долга, — Марта запнулась. — Но лучше ему на глаза не попадаться. Он утром сегодня лютовал — управляющего чуть не казнил за то, что налоги не вовремя собрали.
— Чудесно. Властный садист с зачатками тирана. Мой любимый типаж, — пробормотала я, выпрямляясь. — Веди меня в трапезную, или как у вас тут называется место, где жрут. И по дороге захватим что-нибудь тяжёлое. Если встречу герцога, буду отбиваться сковородкой. Готовить-то вы на чём? На открытом огне?
Я уже поняла, что прежняя Валери была тихой овечкой. Что ж, овца умерла — да здравствует волк в овечьей шкуре.
Коридоры замка оказались именно такими, какими я их представляла по фильмам: мрачные, узкие, с чадящими факелами в металлических кольцах. Навстречу попадались слуги — они испуганно кланялись и шарахались в стороны, едва завидев «леди Валери», которая решительно топала босиком (туфли я сняла, потому что в них оказалось невозможно ходить быстро), придерживая подол длинного платья.
— Миледи, туфельки-то наденьте! — причитала Марта, семеня следом.
— У меня пальцы ног хотят свободы, — отрезала я. — И вообще, ходьба босиком по неровной поверхности — отличный массаж стоп. Профилактика плоскостопия. Жаль, коврика с иголками нет.
Завернув за угол, мы наткнулись на высокого мужчину в тёмном камзоле, с седыми висками и выражением лица, будто он унюхал прокисшее молоко. Он преградил путь, скрестив руки на груди.
— Леди Валери, вам не следует покидать покои в таком виде. Его светлость будет недоволен, — произнёс он ледяным тоном.
— О, у нас появился живой шлагбаум, — я остановилась и окинула его оценивающим взглядом. — Представьтесь, пожалуйста. И заодно объясните, почему я должна спрашивать разрешения, чтобы сходить поесть?
Мужчина побагровел.
— Я сэр Реджинальд, кастелян замка. И вам надлежит соблюдать приличия, леди. Особенно после вашей утренней… выходки.
— Выходка — это когда я специально бросаюсь с лестницы, чтобы вы мне вызвали психиатра, — фыркнула я. — А я, сэр Реджинальд, просто хочу жрать. Это базовая потребность, знаете ли, чуть выше потребности в безопасности, но ниже потребности в уважении. Пирамида Маслоу. Не слыхали? Жаль.
Кастелян открыл рот, но, видимо, словарный запас закончился. Марта тихо пискнула и вцепилась в мой рукав.
— Мы… мы только на кухню, господин кастелян. Леди дурно, ей нужно подкрепиться.
— Пусть идёт, — раздался вдруг низкий, вибрирующий голос позади Реджинальда. Кастелян мгновенно побледнел и отступил в сторону, вжимая голову в плечи.
Я подняла взгляд и впервые увидела его.
Герцог Эшфорд стоял в нескольких шагах от меня, и всё, что рассказывала Марта, оказалось вопиющим преуменьшением. Он был высок настолько, что я мгновенно почувствовала себя гномом. Широкие плечи обтягивал чёрный дублет, отороченный серебром, на поясе висел кинжал с крупным рубином. Тёмные волосы небрежно падали на лоб, а глаза… да, синие. Но не сапфиры — скорее, ледяные осколки. От него исходила аура такой силы и высокомерия, что воздух, казалось, сгустился.
Он медленно обвёл меня взглядом, задержавшись на босых ногах, растрёпанной косе и вызывающе задранном подбородке. На его лице отразилась сложная гамма чувств: удивление, брезгливость и лёгкое любопытство.
— Я смотрю, удар о каменные ступени не пошёл тебе на пользу, Валери, — произнёс он тоном, которым говорят с неразумными животными. — Ты выглядишь как крестьянка, сбежавшая с сеновала. И говоришь… странно.
Я сделала глубокий вдох, чтобы не ляпнуть первое, что пришло в голову (а пришло сравнение с напыщенным индюком). Вместо этого я изобразила нечто среднее между книксеном и наклоном для растяжки подколенных сухожилий.
— Ваша светлость, я упала, ударилась головой, и мои манеры временно покинули чат. Обещаю исправиться, как только поем. Не желаете составить компанию? Уверена, совместный приём пищи способствует выработке серотонина.
Герцог медленно моргнул. Реджинальд икнул. Марта, кажется, начала молиться.
— Каким образом ты собираешься добыть этот… серотонин? — поинтересовался герцог с пугающей вежливостью.
— Для начала съесть что-нибудь вкусное и желательно не постное, — честно ответила я. — А потом, возможно, побегать вокруг замка. Говорят, кардио творит чудеса с настроением.
— Побегать, — повторил он так, будто я предложила станцевать на обеденном столе голышом. — Вокруг замка. Леди, ты в своём уме?
— В своём, только в другом теле, — не удержалась я. — Но это детали. Так как насчёт завтрака? Или обеда? Кстати, который час? У вас есть солнечные часы или надо определять по крикам голодных слуг?
Герцог приблизился на шаг. Теперь я чувствовала исходящий от него запах — смесь металла, кожи и чего-то тёплого, похожего на сандал. Он наклонился, почти касаясь моего уха, и прошептал:
— Ты изменилась, Валери. Прежняя ты пряталась в углу и рыдала от одного моего взгляда. А нынешняя дерзишь, ходишь босиком и несёшь какую-то чушь про беготню. Если это новая тактика привлечь моё внимание — она… позабавна. Но не злоупотребляй моим терпением. Я могу приказать запереть тебя в башне и кормить хлебом и водой, пока бесы, что в тебя вселились, не выйдут наружу.
— Запереть в башне? — я усмехнулась, хотя сердце ёкнуло. — А тренажёрный зал там будет? Или хотя бы турник? Нет? Тогда скучно. Лучше дайте мне свободу передвижения, и я обещаю не рушить ваши стереотипы о слабых женщинах. По крайней мере, сегодня.
Он выпрямился и посмотрел на меня так, будто я была диковинным зверьком, внезапно научившимся говорить. Потом издал короткий смешок — сухой, как треск сломанной ветки.
— Хорошо, леди Валери. Иди на кухню, набивай живот. Но помни: за каждым твоим шагом будут следить. И если твоё странное поведение угрожает чести рода Эшфорд, я превращу твою жизнь в ад.
— Договорились, ваша светлость, — кивнула я. — А я, в свою очередь, сделаю всё, чтобы ваша жизнь стала чуточку веселее. Вы, кажется, давно не смеялись от души.
Я развернулась и, гордо ступая босыми ногами по каменным плитам, направилась в сторону, откуда, по моим предположениям, тянуло съестным. Марта догнала меня, запыхавшись, и зашипела:
— Леди, вы с ума сошли! Он же вас мог прямо там, в коридоре, придушить!
— Не