Я чуть не выронила гребень.
— Отец Бенедикт? Сказал это?! Тот самый, который полгода назад хотел провести надо мной обряд экзорцизма?
— Тот самый, — Марта кивнула. — Мэтр Бонифаций с ним долго беседовал. Рассказал, сколько вы людей вылечили за зиму — спины там, суставы, простуды. И священник вдруг задумался. А потом заперся в часовне на целый день и молился. А наутро вышел и сказал то, что я вам передала.
Я медленно опустилась на кровать. Это была, пожалуй, самая ошеломляющая новость за всё время моего пребывания в средневековье. Даже более ошеломляющая, чем приглашение короля или признание герцога.
— Чудеса, — пробормотала я. — Определённо, чудеса случаются.
— Вы просто хороший человек, леди, — тихо сказала Марта. — И люди это видят. Даже те, кто сначала не хотели видеть.
Я притянула её к себе и обняла.
— Спасибо, Марта. Ты даже не представляешь, как много для меня значат твои слова.
Вечером в главном зале собрались все — рыцари, слуги, поварята, даже мэтр Бонифаций пришёл со своим неизменным саквояжем. Мы рассказывали о турнире: о том, как сэр Бертран победил ветеранов (старый рыцарь снова сиял, как начищенный таз), как Гилберт вышел в полуфинал, как король лично попробовал дыхательную гимнастику.
— А потом леди Валери заставила полплаца дышать вместе с ней, — добавил сэр Эдмунд, и в его голосе звучало искреннее восхищение. — Даже король поднял руку и делал вдох. Я сам видел.
— Ты преувеличиваешь, — я смущённо махнула рукой.
— Ничуть, — возразил Гилберт. — Я стоял рядом. Это было… впечатляюще.
Изабель смотрела на меня с гордостью.
— Я знала, что вы покорите столицу, — сказала она. — Вы всё, за что берётесь, делаете на отлично.
— Кроме контрданса, — вставил герцог, и зал взорвался смехом.
— Контрданс — это отдельная история, — я показала ему язык, забыв на секунду о приличиях. — Там такие сложные па, что я чуть не запуталась в собственных ногах.
— Но в итоге справилась, — герцог улыбнулся. — Как и со всем остальным.
После ужина, когда гости начали расходиться, ко мне подошёл Гилберт. Вид у него был взволнованный.
— Леди Валери, — сказал он тихо, — можно вас на минутку?
— Конечно, — я отошла с ним к окну.
— Я хотел поговорить о родах, — он покраснел, но продолжил: — Изабель скоро рожать. Мэтр Бонифаций говорит, что всё хорошо, но я всё равно боюсь. Вы… вы будете рядом?
— Конечно, буду, — я сжала его руку. — Я обещала вам ещё зимой. Я не врач, но кое-что знаю о том, как помочь женщине в родах. И обязательно поддержу Изабель.
— Спасибо, — он выдохнул с облегчением. — Мне так спокойнее, когда вы рядом.
— Всё будет хорошо, — повторила я. — У вас родится здоровый малыш. Я в этом уверена.
Следующие несколько дней прошли в хлопотах. Нужно было разобрать вещи, привести в порядок плац после весенней распутицы, наверстать пропущенные тренировки и, конечно, заняться пекарней — Тим, вдохновлённый столичными рецептами, затеял грандиозное расширение ассортимента.
— Леди Валери, смотрите! — он с гордостью продемонстрировал мне противень с маленькими булочками, посыпанными сахарной пудрой. — Это «столичные пышки»! Я попробовал их во дворце и запомнил рецепт. Там внутри повидло!
Я попробовала и застонала от удовольствия.
— Тим, ты гений. Если так пойдёт дальше, наша пекарня станет лучшей в королевстве.
— Я старался, — он зарделся. — А ещё я хотел спросить… — он запнулся и покраснел ещё больше.
— О Марте? — догадалась я.
— Да, — выдохнул он. — Леди, вы всё знаете. Я… она мне очень нравится. Но я всего лишь поварёнок, а она…
— А она — служанка, — перебила я. — Вы одного положения, Тим. И потом, главное — не титул, а чувства. Ты ей тоже нравишься, я видела, как она на тебя смотрит. Просто будь смелее.
— Правда? — его глаза загорелись. — Вы думаете, у меня есть шанс?
— Я думаю, что если ты подаришь ей вот эту пышку и скажешь, что испёк специально для неё, — шансы возрастут многократно, — я подмигнула ему. — Действуй. Женщины любят, когда мужчины готовят.
Тим схватил самую красивую пышку и убежал. Я улыбнулась ему вслед. Кажется, ещё одна история любви близилась к счастливому завершению.
В тот же день случилось ещё одно важное событие. В замок прибыл гонец из соседнего баронства с посланием от барона Грейвза — того самого, который когда-то интриговал против герцога, а теперь старался держаться в тени. Послание было адресовано Изабель.
Мы собрались в малом зале: я, герцог, Гилберт и сама Изабель. Она развернула свиток и прочитала вслух:
— «Дорогая племянница. Я долго размышлял о своих поступках и понял, что был неправ. Ты выбрала достойного человека, и я сожалею, что пытался помешать вашему счастью. В знак примирения я отправляю тебе часть земель, которые должны были отойти Корвинскому, но теперь, после его изгнания, вернулись короне и были пожалованы мне за лояльность. Эти земли — мой свадебный подарок вам с Гилбертом. Надеюсь, ты примешь его и когда-нибудь сможешь простить меня. Твой дядя, барон Грейвз».
В зале повисла тишина. Изабель смотрела на письмо, и по её щекам текли слёзы.
— Он… он извинился, — прошептала она. — Мой дядя, который никогда ни перед кем не извинялся, написал это.
— Люди меняются, — тихо сказала я. — Иногда даже самые упрямые.
Гилберт обнял жену и поцеловал в висок.
— Это хорошая новость, — сказал он. — Земли нам пригодятся. И — мир с твоим дядей. Даже если он далеко, важно, что нет вражды.
— Я отвечу ему, — решила Изабель, вытирая слёзы. — Поблагодарю и скажу, что прощаю. Ради нашего будущего. Ради малыша.
Герцог, молча наблюдавший за сценой, одобрительно кивнул.
— Мудрое решение, леди Изабель. Я рад, что всё так разрешилось.
Когда все разошлись, я задержалась в зале, глядя на весеннее небо за окном. Мир менялся прямо на глазах. Враги становились друзьями, священники переставали верить в одержимость, поварята пекли столичные пышки, а бароны писали извинительные письма. И