Когда шум немного утих, поднялся герцог. Он стоял во главе стола — высокий, прямой, в своём лучшем дублете цвета тёмного индиго, — и я вдруг заметила, что он тоже волнуется. Герцог, который никогда не волновался перед битвой, сейчас теребил край манжета.
— У меня тоже есть, что сказать, — произнёс он, и зал мгновенно затих. — Сегодня мы празднуем рождение нового человека. Эдмунд, сын Гилберта и Изабель, отныне — часть нашей семьи. Мы также стали свидетелями помолвки Тима и Марты — ещё одной семьи, которая рождается здесь, в этих стенах.
Он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как сердце пропускает удар.
— Полгода назад в этот замок пришла женщина, — продолжал он. — Она упала с лестницы и, очнувшись, стала говорить странные слова, приседать по утрам и печь невиданные булочки. Многие, включая меня, думали, что она сошла с ума. Но прошло время, и мы поняли: она не сошла с ума. Она — лучшее, что случилось с этим замком. С этими людьми. Со мной.
Я забыла, как дышать.
— Леди Валери, — он обошёл стол и встал передо мной, — ты изменила всё. Ты научила нас быть сильнее, добрее, честнее. Ты научила меня улыбаться. Ты рисковала жизнью ради моих людей. Ты стала крёстной матерью наследнику моего капитана. И я больше не представляю свою жизнь без тебя.
Он опустился на одно колено, и в зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи.
— Лера, — сказал он, и от звука моего настоящего имени у меня перехватило дыхание, — ты выйдешь за меня? Станешь герцогиней Эшфорд? Не просто советником или другом — женой?
Я смотрела на него — мрачного, властного, неулыбчивого герцога, который стоял передо мной на колене, — и видела не тирана, не политика, не воина. Я видела человека, который полюбил меня. Меня — странную, неуклюжую, говорящую на чужом языке и пекущую круассаны.
— Да, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Да, я выйду за тебя.
Он надел мне на палец кольцо — серебряное, с сапфиром, под цвет его глаз. А потом встал и поцеловал меня — прямо там, перед всеми, под гром оваций и радостные крики.
И это был лучший поцелуй в моей жизни.
Глава 20. Эпилог, в котором всё хорошо, а приключения только начинаются
Прошло полгода.
Сентябрь в замке Эшфорд выдался мягким и золотым. Листва на деревьях только начинала желтеть, в саду созрели поздние яблоки, а крестьяне свозили в замок последний урожай. В воздухе пахло дымом, печёными яблоками и тем особенным, ни с чем не сравнимым ароматом приближающейся осени.
Я стояла на плацу и командовала очередной тренировкой. Живот уже заметно округлился (мы с Эдмундом ждали первенца, и счастливый герцог ходил вокруг меня на цыпочках, запрещая поднимать что-либо тяжелее кружки), но я всё равно не могла отказаться от своих обязанностей. Рыцари, привыкшие к моему голосу, выполняли упражнения с чёткостью, которой позавидовал бы любой армейский инструктор двадцать первого века.
— И раз, и два, и три, и четыре! — отсчитывала я, прохаживаясь вдоль строя. — Сэр Бертран, спина прямее! Сэр Эдмунд, не отвлекайтесь на ворон!
— Леди Валери, — пропыхтел сэр Бертран, приседая с камнем в руках, — вы в вашем положении должны бы отдыхать, а не муштровать нас.
— В моём положении полезно двигаться, — возразила я. — Врачи из моего… то есть, мэтр Бонифаций сказал, что умеренная активность помогает при беременности. Так что не надейтесь от меня избавиться!
— Да мы и не надеемся, — хмыкнул Гилберт. — Без вас тут всё развалится.
Капитан, который теперь был не только капитаном, но и счастливым отцом, сиял как начищенная монета. Малыш Эдди рос крепышом, уже пытался переворачиваться и, по словам Изабель, проявлял «недюжинный интерес к мечам». Гилберт уже представлял, как будет учить сына фехтовать, а Изабель — как будет учить его читать. Я подозревала, что в итоге Эдди будет и фехтовать, и читать, и, возможно, печь круассаны — с такими-то крёстными.
После тренировки я отправилась в пекарню. Точнее, в то, что ею стало за последние полгода. Из маленькой комнатки при кухне пекарня превратилась в отдельный флигель с двумя большими печами, просторными столами и целым штатом помощников. Тим, ставший главным пекарем замка, управлялся с этим хозяйством как настоящий мастер. Марта, теперь уже его невеста, работала тут же — помогала с заказами и украшала выпечку. Свадьбу они назначили на следующую весну, и я подозревала, что их свадебный пирог станет главным шедевром Тима.
— Леди Валери! — Тим встретил меня у дверей, перемазанный мукой, но сияющий. — Попробуйте новую партию! Я добавил в тесто корицу и мускатный орех — как вы советовали!
Я попробовала круассан и застонала от удовольствия.
— Тим, это божественно. Ты превзошёл сам себя.
— Это всё вы, — смущённо пробормотал он. — Вы научили меня верить в себя.
— Я только показала дорогу, — я потрепала его по плечу. — Шёл по ней ты сам.
Из пекарни я направилась в замковый сад, где меня ждал герцог. Эдмунд (теперь я называла его по имени, а он меня — Лерой) сидел на скамье под старой яблоней и читал какое-то письмо. Рядом разлёгся Тузик, который за прошедший год вырос ещё больше и теперь занимал столько места, что скамья подозрительно скрипела.
— Доброе утро, — я опустилась рядом, и Тузик тут же положил голову мне на колени. — Что за письмо?
— От короля, — герцог протянул мне свиток. — Прочитай.
Я развернула пергамент. Почерк королевского секретаря я уже узнавала с первого взгляда. В письме говорилось, что его величество, впечатлённый успехами наших тренировочных методов (и особенно тем, как бодро он себя чувствовал после дыхательной гимнастики), просит герцога и герцогиню Эшфорд прибыть в столицу будущей весной — для участия в «Королевской программе оздоровления армии». Король хотел, чтобы я лично обучила королевских рыцарей нашей системе, а заодно — прочитала лекции придворным лекарям.
— Он серьёзно? — я перечитала письмо ещё раз. — Королевская программа оздоровления? Это же… это же огромная честь!
— И огромная работа, — добавил Эдмунд. — Но я знаю, что ты справишься.
— «Герцогиня Эшфорд» — звучит-то как, — я покачала головой. — До