Гелла рассмеялась.
— Ты теоретик. Ты даже воду не можешь вскипятить без инструкции.
— Для друга — всё что угодно.
Она отстранилась, похлопала его по плечу и вышла.
---
В одиннадцать вечера у северных ворот академии было темно и ветрено.
Гелла пришла первой. Она стояла в тени стены, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то ухала сова. Где-то скрипела калитка. Ветер шуршал листьями.
На кладбище будет ещё страшнее, — подумала она.
— Ты рано, — раздался голос из темноты.
Гелла вздрогнула. Омэн вышел из-за угла — бесшумный, как призрак. Сегодня он был в тёмном плаще с капюшоном, лицо скрыто в тени.
— А вы тихий, — сказала она. — Как мышь.
— Мыши не умеют убивать.
— Некоторые умеют. Бешеные.
Омэн не ответил. Он посмотрел на её пояс, оценивая количество ампул.
— Двенадцать?
— Тринадцать, — поправила Гелла. — Одна в специальном футляре.
— Какая?
— Экспериментальная. На всякий случай.
Омэн кивнул.
— Идём.
Они вышли за ворота и двинулись вдоль северной стены. Луна скрылась за тучами, и дорога стала почти невидимой. Гелла достала с пояса белую ампулу — не дымовую, а световую. Такой состав она делала редко, но сейчас он пригодился. Ампула засветилась тусклым голубоватым светом, освещая путь.
— Умно, — заметил Омэн.
— Я вообще умная, — отозвалась Гелла. — Просто вы этого не замечаете, потому что я ещё и нахальная.
— Нахальство — не синоним глупости.
— Это комплимент?
— Это констатация факта.
Они шли молча. Кладбище открылось внезапно — старые, покосившиеся надгробия, чёрные силуэты деревьев, тишина, в которой каждый шорох казался громом.
— Здесь, — прошептал Омэн, показывая на скопление могил в центре. — Будем ждать.
Они спрятались за большим склепом. Гелла присела на корточки, прижимаясь спиной к холодному камню. Омэн стоял рядом, почти не дыша.
— Холодно, — прошептала Гелла.
— Терпи.
— Я терплю. Но если я околею до того, как появится шпион, задание сорвётся.
— Не околеешь.
— Откуда вы знаете?
Омэн повернул голову — в темноте Гелла увидела блеск его янтарных глаз.
— Потому что я не дам тебе околеть.
Она хотела ответить что-то едкое, но не успела.
Вдалеке раздались шаги.
Тихие, осторожные. Кто-то шёл по кладбищенской дорожке, стараясь не наступать на сухие ветки.
Гелла замерла. Рука сама легла на пояс, на зелёную ампулу — липкая смола.
Фигура появилась из темноты. Невысокая, в длинном плаще с капюшоном. Шла медленно, оглядываясь.
— Один, — прошептал Омэн. — Магического фона нет. Значит, не боится.
— Или самоуверенный, — ответила Гелла.
Она ждала.
Шпион подошёл к центральной могиле, остановился. Огляделся. Достал из-под плаща свёрток и положил на надгробие.
— Передатчик, — прошептал Омэн. — Он ждёт кого-то.
— Может, напарника?
— Может.
Они ждали ещё несколько минут. Никто не пришёл.
— Берём, — сказала Гелла.
— Подожди.
— Чего ждать? Он уйдёт!
— Если мы возьмём его сейчас, мы не узнаем, с кем он связан.
— А если он уйдёт, мы не узнаем ничего!
Гелла не стала ждать разрешения. Она выскользнула из-за склепа и бесшумно двинулась к шпиону. Пояс с ампулами не звенел — она заранее обработала его составом против скрипа.
Шпион стоял спиной. Гелла приблизилась на десять шагов. На пять. На три.
— Стоять! — крикнула она.
Шпион обернулся.
Под капюшоном оказалось лицо, которое Гелла знала. Знакомое, почти родное.
— Гелла? — изумлённо спросил Кай.
Она замерла.
— Кай?..
В этот момент он выбросил руку вперёд, и из его пальцев вырвалась ослепительная вспышка.
Гелла не успела уклониться.
Глава 8. Липкая ловушка
Глава 8. Липкая ловушка
Ослепительная вспышка ударила по глазам, и мир рассыпался на белые пятна.
Гелла откатилась в сторону — чисто на рефлексах, без сознательного решения. Спина ударилась о чей-то надгробный камень, боль пронзила лопатку, но она не закричала. Рука сама метнулась к поясу, нащупала чёрную ампулу — нейтрализатор. Не от света, от магии.
— Гелла! — голос Омэна раздался слева, резкий, как удар хлыста. — Ложись!
Она уже лежала. Тень ректора метнулась вперёд, закрывая её от второй атаки. Кай — Кай, её друг, её единственный настоящий друг — выбросил руку снова, и из пальцев вырвались не просто магические заряды, а чёрные, рваные молнии.
Боевая магия, — мелькнуло в голове у Геллы. — Откуда у теоретика боевая магия?
— Он не тот, кем кажется! — крикнул Омэн, отбивая молнии теневым щитом. — Это не простой алхимик!
— Я вижу! — рявкнула Гелла, промаргиваясь.
Световая вспышка почти прошла, перед глазами всё ещё плавали цветные круги, но она уже могла различать силуэты. Кай — или тот, кто скрывался под его лицом — стоял у надгробия, раскинув руки. Его плащ развевался на ветру, хотя ветра не было. Вокруг него пульсировала тёмная аура — магия смерти, проклятий, чего-то древнего и злого.
— Кай! — крикнула Гелла, пытаясь достучаться до друга. — Что ты делаешь?!
— Прости, Гелла, — голос Кая был чужим. Никакой мягкости, никакой застенчивости. Холодный, ровный, как лёд. — Ты не должна была узнать. Не сегодня.
— Ты — шпион? Ты крал мои формулы?!
— Не только твои, — ответил он, делая шаг вперёд. — Но твои — самые ценные. «Эйфирная деривация» — это ключ к новой эре. И ты, сама того не зная, подарила мне его.
— Я ничего тебе не дарила!
— Ты показывала мне записи. Ты обсуждала со мной формулы. Ты верила мне, — в его голосе проскользнула горечь. — Твоя ошибка.
Гелла почувствовала, как внутри всё переворачивается. Предательство ударило сильнее, чем магическая вспышка. Кай, с которым она делила чай и чертежи, который помогал ей со стабилизаторами, который обнимал её перед уходом — всё это было ложью?
Нет. Не может быть.
— Ты не Кай, — прошептала она. — Ты кто-то другой. Ты украл его лицо.
— Кай — это я, — сказал он. — Всегда был я. Просто ты видела то, что хотела видеть. Друга. Теоретика. Безобидного чудака. А на самом деле…
Он сорвал с себя плащ.
Под плащом оказался не лабораторный халат, а чёрный кожаный доспех, усыпанный рунами. На поясе — кинжалы и амулеты. На груди — знак, которого Гелла никогда не видела: череп в терновом венце.
— Я — агент