— Ура, — безрадостно сказала Гелла.
Лекарь Корвин подошёл к ректору.
— Ваше сиятельство, разрешите перевязать рану?
— Не нужно, — Омэн сжал ладонь, и кровь остановилась. — Ведьмачья регенерация.
— Я тоже могу перевязать, — сказала Гелла. — У меня есть целебная мазь.
— Твоя мазь воняет змеешеем.
— Зато помогает. Ваша лодыжка уже не болит? А вы всё равно воняете.
Лисса хихикнула. Чиновник кашлянул.
— Вопросы есть? — спросил Омэн.
— Никак нет, ваше сиятельство, — сказал чиновник. — Я доложу Совету, что церемония состоялась.
— Докладывайте.
Все разошлись. Лисса ушла с Корвином, болтая о каких-то лекарствах. Чиновник испарился в коридоре. Гелла и Омэн остались вдвоём у алтаря.
— Ну что, напарница, — сказал ректор, убирая клинки на место. — Ты теперь официально привязана ко мне до конца расследования.
— Звучит как приговор, — заметила Гелла.
— Это судьба, — поправил Омэн. — Тебе идёт парадная форма.
Гелла не ожидала комплимента.
— Правда?
— Жакет маловат в груди, но в остальном — хорошо.
— Вы заметили, что жакет маловат?
— Я ведьмак. Я замечаю всё.
Гелла покраснела. Омэн как будто не обратил внимания. Он подошёл к витражу и посмотрел на залитое солнцем поле за окном.
— Завтра продолжим тренировки, — сказал он. — Теперь с оружием. И с ампулами. Мы должны сработаться до автоматизма.
— Автоматизм требует времени.
— У нас нет времени. Кай — только мелкая сошка. Те, кто за ним стоят, скоро начнут действовать. Мы должны быть готовы.
Гелла подошла к нему.
— Ваше сиятельство, — сказала она тихо. — А вы правда будете защищать меня ценой своей жизни?
Омэн повернулся к ней. В его глазах не было холода. Только спокойная, твёрдая уверенность.
— Я дал клятву, — сказал он. — Я не нарушаю клятв.
— А если случится так, что вам придётся выбирать между мной и кем-то ещё? Между мной и академией? Между мной и Домом Ночи? Что вы выберете?
Омэн не отвёл взгляд.
— Я выберу тебя, — сказал он. — Потому что если я не выберу тебя, клятва потеряет смысл. А без клятвы я — никто.
Гелла моргнула.
— Это жестоко, — сказала она.
— Это честно, — ответил он. — Ты этого хотела.
— Да, — кивнула она. — Честности.
Она протянула руку — не для клятвы, а просто так.
— Что ж, напарник, — улыбнулась она. — Работаем.
Омэн пожал её руку. Крепко, по-настоящему, не как аристократ, а как воин.
— Работаем.
•••
Гелла вышла из зала с чувством, которое не могла описать.
С одной стороны — страх. Она связала свою жизнь с опасным, непредсказуемым человеком, который в любую минуту мог стать её палачом, если Совет прикажет.
С другой — облегчение. Она больше не одна. У неё есть кто-то, кто прикроет спину. Кто не даст упасть. Кто, возможно, даже не даст умереть.
Только попробуй заслонить меня от взрыва, — вспомнила она свою шутку. — Я тебя сама убью.
Теперь она знала: Омэн не просто заслонит. Он встанет между ней и любым врагом, даже если этот враг — весь мир.
Гелла остановилась у окна и посмотрела на плац, где когда-то превратила парадный строй в каток.
— Ну что ж, — прошептала она. — Первая часть пройдена. Что дальше?
В голове уже кружились новые формулы, новые планы, новые способы выжить в этом безумном мире.
А за её спиной, на пороге церемониального зала, стоял Омэн Дандарский и молча смотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на тесный жакет, на пояс с ампулами.
— Ходячая проблема, — тихо сказал он.
Но в его голосе не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, чему он не мог подобрать названия.
Он развернулся и ушёл в тень коридора.
А Гелла всё стояла у окна и улыбалась солнцу.
Глава 11. Утренние тренировки
Глава 11. Утренние тренировки
Новая жизнь Геллы началась в шесть утра с того, что Омэн Дандарский ворвался в её сон как ураган.
Не лично, конечно. Лично он появился на пороге женского общежития ровно в пять сорок пять, но дежурная вахтёрша — старая грымза с лицом, которое видело ещё основателей академии — отказалась пускать ведьмака в женские комнаты. Даже если он ректор. Даже если он наследный принц. Даже если он сам император — «Не положено, ваше сиятельство, устав не позволяет».
Поэтому Геллу разбудил посыльный, который колотил в дверь так, будто за ним гнались все демоны преисподней.
— Вставайте, госпожа Гелла! Ректор велели передать, что если вы не появитесь на полигоне через пятнадцать минут, он лично придёт за вами! И что он не будет стучаться!
Гелла открыла один глаз. За окном было темно. Очень темно. Даже птицы ещё не проснулись.
— Который час? — прохрипела она.
— Без пятнадцати шесть!
— Вы издеваетесь.
— Ректор не издевается, госпожа Гелла! Ректор требует!
Лисса, проснувшаяся от шума, зарылась головой в подушку и простонала:
— Гелла, если ты сейчас не уйдёшь, я убью тебя собственной подушкой. Тихо. Чтобы не разбудить ректора.
— Вот спасибо, — Гелла кое-как села на кровати. — Я ценю твою поддержку.
— Поддержка — это когда я приношу тебе завтрак. А сейчас — это борьба за выживание. Иди уже.
Гелла натянула тренировочный комбинезон, проверила пояс с ампулами и выбежала из комнаты, на ходу застёгивая сапоги.
Пятнадцать минут, — думала она, мчась по коридорам. — Если он не шутит, у меня есть десять.
На полигон она влетела с грохотом, едва не споткнувшись о порог.
Омэн уже был там.
Стоял в центре выжженной земли, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тем особым взглядом, который означал: «ты опоздала, и я это запомню».
— Пятнадцать минут, — сказал он. — Я дал тебе пятнадцать.
— Я здесь! — запыхавшись, выпалила Гелла. — Живая, здоровая, готовая к бою.
— Ты не готова. Ты не спала, не ела, и у тебя расстёгнут левый сапог.
Гелла посмотрела вниз. Действительно, пряжка болталась.
— Это тактический приём, — скороговоркой сказала она, застёгивая сапог. — Противник видит расстёгнутый сапог, думает, что я неряха, расслабляется и…
— И ты успеваешь разбить ему голову ампулой?
— Что-то вроде того.
Омэн покачал головой — кажется, впервые позволив себе такое