Омэн не отвечал. Но его пальцы чуть дрогнули в её ладони.
— Да, вот так, — прошептала Гелла. — Борись.
Она сидела так до вечера, пока не пришла Лисса и не утащила её ужинать.
— Он не очнётся, если ты умрёшь с голоду, — сказала Лисса. — Иди ешь. Я посижу с ним.
— Если что-то изменится…
— Я позову.
Гелла вышла, но есть не пошла. Она поднялась на восточную стену, смотрела на догорающие костры на поле боя и думала о том, что война не кончена. Главный — тот, кого все считали главой Совета — оказался предателем. И он ушёл. Он вернётся. С новыми силами.
— Гелла.
Она обернулась. Кай стоял в двух шагах, перебинтованный, с подвязанной рукой.
— Что тебе нужно? — устало спросила она.
— Сказать спасибо. За сестру. Лекарство пришло. Она поправляется.
— Не благодари. Это ректор оплатил.
— Я знаю. Поэтому я и пришёл.
Он помолчал.
— Я знаю, кто настоящий глава Ордена. Тот старик в белом — Верховный магистр Кроу. Он был главой Совета двадцать лет назад, но ушёл в отставку. На самом деле он создал Орден Чёрной Розы и правит им из тени. Торнберг был его учеником.
— Зачем ему моя формула?
— Он хочет бессмертия. Эйфирная деривация, если настроить на регенерацию, может омолаживать клетки. Он стареет. Ему нужна твоя формула, чтобы жить вечно.
Гелла усмехнулась.
— Бессмертие — это скучно.
— Ему не скучно. Он хочет править империей вечно.
— Ну, это мы ещё посмотрим.
Она повернулась к Каю.
— Ты поможешь мне?
— Чем?
— Создать новую формулу. Улучшенную. Не для бессмертия — для защиты. Мы должны остановить Кроу.
Кай кивнул.
— Я с тобой, Гелла. До конца.
— Хоть чему-то твоё предательство меня научило, — она посмотрела на звёзды. — Никому нельзя верить полностью. Кроме того, кто рисковал жизнью ради тебя.
Она думала об Омэне.
— Иди, отдыхай, — сказала она Каю. — Завтра начинаем работу.
— А ректор?
— Ректор очнётся. У нас есть его тени. Они не дадут ему умереть.
Кай ушёл.
Гелла осталась на стене одна, смотрела на звёзды и ждала утра.
А в лазарете, в палате ректора, тени сгустились вокруг его кровати, обвили его тело, затягивая раны, останавливая кровь. Омэн дышал — тяжело, но ровно.
И ему снилась Гелла. Она стояла в лаборатории, улыбалась и протягивала ему фиолетовую ампулу.
«Держи, ваше сиятельство. Новая версия. Теперь точно не взорвётся».
Он улыбнулся во сне.
Глава 34. Алхимический ад
Глава 34. Алхимический ад
Омэн очнулся на второй день после осады.
Гелла сидела у его постели, дремала, положив голову на край кровати. Она не спала почти двое суток — готовила новую партию ампул, консультировалась с Каем, проверяла стены, на которых ещё дымились воронки. Корвин заставлял её есть, Лисса — спать, Марк — отдыхать. Она никого не слушала.
— Ты выглядишь как смерть, — сказал Омэн, открыв глаза.
Гелла подскочила.
— Омэн! — она схватила его за руку, прижалась к ней щекой. — Ты жив! Я знала, что ты жив!
— Тени не дали мне умереть, — его голос был слабым, но в глазах уже загорался знакомый янтарный огонь. — И ты. Я слышал тебя. Ты говорила про «Арнику-форте». И про тени, которые слушаются.
— Они тебя слушаются. Я просто… просила.
— Они тебя любят.
— Как и их хозяин.
Она поцеловала его — осторожно, боясь задеть раненое плечо, вывернутую руку. Он ответил — слабо, но с той же жадностью, что и всегда.
— Сколько я спал? — спросил он.
— Два дня. Осада кончилась, но враг отступил, а не уничтожен. Главой Ордена оказался бывший глава Совета — Кроу. Он хочет мою формулу для бессмертия.
— Кроу, — Омэн помрачнел. — Я знал его. Он был старым, больным человеком. Видимо, страх смерти сделал его чудовищем.
— Он вернётся. С новыми силами. У нас есть время, но немного.
— Что ты предлагаешь?
— Встретить его там, где он будет слабее всего. На поле боя. С моей алхимией. — Гелла сжала его пальцы. — Ты ещё не готов сражаться. Твоя рука…
— Правая рука сломана, но левая работает. Тени работают всегда, — он попробовал поднять здоровую руку — тени метнулись к потолку, послушные. — Я буду с тобой. Но не в первых рядах. Командовать — тоже битва.
— Я знаю. Поэтому мы разработаем план.
Следующие три дня прошли как в аду.
Гелла почти не выходила из лаборатории. Она варила ампулы десятками — синие, зелёные, красные, жёлтые, белые, чёрные, оранжевые. Фиолетовые — новую версию 7.6 — только три штуки. Кай помогал, теперь уже искренне, без задней мысли. Марк подносил реактивы. Лисса организовывала оборону.
Омэн, несмотря на травмы, руководил укреплением стен, расстановкой войск, эвакуацией мирных. Левая рука работал отлично, чёрная повязка на правой стала его новым символом — ректор-калека, которого боятся даже здоровые ведьмаки.
— Ты уверен, что мы выдержим? — спросила Гелла вечером накануне предполагаемой атаки.
— Мы должны, — ответил Омэн. — Если мы упадём, империя рухнет. Академия — последний бастион.
— Давишь на ответственность?
— Давлю на совесть.
Она улыбнулась.
— У тебя хорошо получается.
— Это ты научила.
Атака началась на рассвете четвёртого дня.
Кроу привёл не пятьдесят — триста наёмников. С боевой магией, артефактами, осадными орудиями. Он шёл на академию, как на войну с целым государством.
— Гелла, западная стена — твоя, — сказал Омэн, стоя на крыльце главного корпуса. — Восточная — Марк и Лисса. Южная — я и Кай. Северная — резерв.
— Поняла.
— И помни: ты нужна мне живой.
— Взаимно.
Она поцеловала его — коротко, по-военному — и побежала к западной стене.
Западная стена была укреплена заново — выше, толще, с бойницами для алхимических гранат.
Гелла поднялась на неё, когда враг уже подходил к рву. Двести метров. Сто. Пятьдесят.
— Огонь! — скомандовала она.
Лучники выпустили стрелы. Катапульты метнули камни. Но главным оружием была она.
Гелла достала с пояса первую синюю ампулу — самую сильную версию, с усиленным скольжением. Разбила её у рва.
Масло растеклось по всей ширине поля, превращая землю в каток. Наёмники, бежавшие в первых рядах, заскользили, падая,