Тени плясали на стенах, голоса доносились будто из-под воды, а тело горело — не тем жаром, что бывает при простуде, а химическим, внутренним, будто её собственные реактивы разъедали вены изнутри.
— Она приходит в себя, — сказал чей-то голос. Кажется, Корвин.
— Почему она дрожит? — это Омэн. Его голос был рваным, чужим.
— Яд не выведен до конца. Фиолетовая 7.7 только приостановила поражение, но не остановила его. Нужно что-то более сильное.
Гелла открыла глаза. В комнате было несколько человек: Корвин, Кай, Лисса, Марк. Омэн стоял у изголовья, его лицо было серым, под глазами залегли тени — будто он сам болел.
— Гелла, — он наклонился к ней. — Ты меня слышишь?
— Да, — её голос был едва слышен. — Где… ампулы?
— В лаборатории, — ответил Кай. — Какие?
— 7.8… свинцовый футляр… принесите.
Кай выбежал. Омэн сжал её руку.
— Ты не будешь колоть себе непонятно что. Корвин сказал, что 7.7 подействовала только наполовину.
— Потому что это была не та формула, — Гелла попыталась сесть, но боль в спине пригвоздила её обратно к подушке. — 7.7 — это противоядие от стандартных ядов. Тот, кто стрелял, использовал состав на основе… на основе эйфирной деривации. Я узнала запах перед тем, как потеряла сознание.
— Что это значит? — спросил Корвин.
— Это значит, что мой собственный яд, который я создавала для защиты, обратили против меня. И нейтрализовать его может только новая версия — 7.8.
Кай вернулся, неся три ампулы в свинцовом футляре. 7.7, 7.8 и 7.9. Гелла взяла 7.8 — жидкость переливалась не серебром, а червонным золотом.
— Ты не можешь ввести её себе сама, — сказал Корвин. — Твои руки дрожат.
— Введу через капельницу, — Гелла повернулась к Каю. — Ты помнишь, как мы настраивали резонатор для внутривенного введения?
— Помню, — Кай побледнел. — Но это опасно. Если частота сдвинется на полградуса…
— Знаю. Но другого выхода нет.
— Гелла, — Омэн шагнул к ней, — есть другой выход. Я прикажу магам вытянуть яд из тебя. Это больно, но не смертельно.
— Не вытянут, — она покачала головой. — Эйфирная деривация не магия. Она — алхимия. Её нельзя просто «вытянуть». Нужно нейтрализовать составом. Верь мне. Я знаю, что делаю.
Он хотел возразить, но она коснулась его щеки.
— Ты доверяешь мне?
— Доверяю.
— Тогда помоги мне сесть.
Омэн подхватил её, осторожно приподнял, подложил подушки. Кай уже настраивал капельницу — длинную трубку с иглой на конце, соединённую с резонатором.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Кай вставил иглу в вену на её левой руке. Гелла почувствовала холод — сначала в запястье, потом он пополз вверх, к плечу, к груди. Золотая жидкость потекла по трубке, пульсируя в такт её сердцу.
— Частота стабильна, — сказала Гелла, глядя на резонатор. — Держи.
— Держу.
Прошло несколько секунд. Гелла чувствовала, как яд в её теле начинает шипеть, вступая в реакцию с противоядием. Это было больно — будто кто-то разжигал костёр внутри её вен. Она закусила губу, чтобы не закричать.
— Гелла! — Омэн схватил её за плечи. — Что происходит?
— Реакция… нормальная… — прохрипела она. — Так и должно быть.
— Её лицо синеет, — сказала Лисса.
— Частота сдвинулась на полградуса, — побледнел Кай. — Я не могу удержать.
— Отключи! — крикнул Омэн.
— Не отключай! — Гелла вырвала руку из его хватки. — Ещё немного.
Но золотая жидкость вдруг стала чёрной. Капельница задрожала, резонатор загудел, и Гелла почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Гелла! — это был уже не Омэн, а кто-то далёкий.
Она потеряла сознание.
Когда она открыла глаза, над ней склонились двое. Корвин с амулетом жизнеобеспечения и Кай с окровавленными руками.
— Что… случилось? — её голос был чужим, будто не её.
— Ты остановила сердце, — сказал Кай. — На три минуты. Мы с ректором делали массаж, Корвин колдовал.
— Омэн… где Омэн?
— Здесь, — раздалось из-за её спины.
Она повернула голову. Он стоял у стены, бледный, с красными глазами, сжимая её фиолетовую ампулу 7.8 в здоровой руке.
— Ты чуть не умерла, — сказал он.
— Но не умерла.
— Ты запретила отключать. Ты рисковала сознательно.
— Да. Потому что иначе бы умерла точно.
Он молчал. Потом подошёл, сел на край кровати и осторожно, боясь сделать больно, обнял её.
— Не делай так больше, — прошептал он. — Никогда.
— Не буду, — она уткнулась носом в его плечо. — Обещаю.
— Ты уже обещала не умирать.
— Я и не умерла. Только чуть-чуть.
Он не улыбнулся. Гелла поняла, что он плачет. Впервые за всё время знакомства она видела его слёзы — тихие, мужские, беззвучные.
— Прости, — сказала она.
— Не извиняйся. Живи.
— Постараюсь.
Они сидели обнявшись, пока Корвин не велел всем выйти.
— Пациентке нужен покой.
Омэн встал, поцеловал Геллу в лоб.
— Я вернусь вечером.
— Я буду ждать.
Он вышел. Повисла тишина. Гелла смотрела в потолок и чувствовала, как жизнь возвращается в её тело — капля за каплей, удар за ударом.
— Кай, — позвала она.
Он подошёл.
— Спасибо. Ты спас мне жизнь.
— Это ты спасла себя. Твоя формула. Твоя кровь.
— Моя кровь теперь отравлена, — она усмехнулась. — Наверное, навсегда.
— Но ты жива.
— Жива, — согласилась она. — Теперь нам нужно закончить 7.9. Та, что не требует капельниц. Та, что работает мгновенно.
— Ты думаешь, враги вернутся?
— Орден мёртв, но его идеи живы. Кто-то захочет отомстить. Я должна быть готова.
Кай кивнул.
— Тогда я работаю.
Он ушёл в лабораторию.
Гелла осталась одна. Она закрыла глаза и представила будущее. Академия, восстановленная до былого величия. Она и Омэн — вместе. Их дети, возможно, с её зелёными глазами и его тёмными волосами. И тени, которые будут обвивать колыбель, охраняя сон маленьких наследников.
Это стоит того, — подумала она. — Все страдания, вся боль — стоят того.
Она уснула с улыбкой на губах.
Глава 37. Цена спасения
Глава 37. Цена спасения
Гелла поправлялась медленно.
Слишком медленно для ведьмачьей регенерации. Слишком медленно для её собственного нетерпения.