— Это не нормально, — сказал Корвин, изучая показатели амулетов. — Яд выведен. Рана затягивается. Но ваше тело не восстанавливается. Оно словно… борется само с собой.
— Что это значит? — спросил Омэн, стоявший у окна.
— Ваша напарница использовала формулу на основе собственной крови. Эйфирная деривация изменила её биологию. Она теперь не совсем человек. Но и не ведьмак. Она — нечто среднее. И это нечто не может регенерировать обычным путём.
— Вы хотите сказать, что она останется инвалидом?
— Я хочу сказать, что она умрёт, если мы не найдём способ стабилизировать её новую природу.
В комнате повисла тишина.
Гелла лежала на кровати, слушая этот разговор, и чувствовала, как тьма сгущается не только вокруг Омэна, но и внутри неё. Её собственная формула, которую она создавала для спасения жизней, теперь убивала её.
— Есть способ, — сказала она тихо.
Все повернулись к ней.
— Давний ритуал ведьмаков, — продолжила Гелла. — Обмен кровью. Магия крови Дома Ночи способна стабилизировать любую алхимическую реакцию. Если Омэн отдаст мне часть своей жизненной силы…
— Нет, — отрезал Омэн.
— Ты даже не дослушал.
— Я знаю этот ритуал. Если я отдам тебе часть своей силы, мы станем связаны навсегда. Физически. Ментально. Ты будешь чувствовать мою боль, я — твою. Ты не сможешь находиться дальше определённого расстояния от меня. Это не лечение, это кабала.
— Для тебя — кабала. Для меня — спасение.
Он шагнул к ней.
— Я не буду держать тебя на привязи.
— А я не хочу умирать, — она посмотрела на него. — Выбирай.
Корвин кашлянул.
— Ритуал действительно существует. Он требует добровольного согласия обеих сторон. И он… необратим.
— Я согласна, — сказала Гелла.
Омэн молчал. Его лицо было каменным, но в глазах метались тени.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он. — Ты никогда не сможешь уйти от меня. Даже если захочешь.
— А ты сможешь уйти от меня? — спросила она.
— Нет, — признал он. — Поэтому я и боюсь.
— Не бойся. Я не кусаюсь. Ну, почти.
Он почти улыбнулся.
— Ты невыносима.
— Ты мне это уже говорил.
Он повернулся к Корвину.
— Готовьте ритуал. Сегодня вечером.
Корвин кивнул и вышел.
Омэн сел на край кровати, взял её за руку.
— Гелла, если что-то пойдёт не так…
— Всё пойдёт так, как должно, — перебила она. — Я верю в тебя. Верь и ты в меня.
Он поцеловал её — долго, нежно, с привкусом горечи.
— Я люблю тебя, ходячая проблема.
— Я тоже тебя люблю, ваше сиятельство.
Ритуал проводили в подвале главного корпуса — там, где когда-то держали Кая. Круг из чёрного камня, начертанный тенями. Свечи. Амулеты. Корвин с ассистентами.
Гелла сидела в центре круга, бледная, с чёрными кругами под глазами. Омэн — напротив, с обнажённой левой рукой (правая всё ещё на перевязи). Тени клубились вокруг, готовые подчиниться.
— Ты готов? — спросила Гелла.
— Я был готов с того момента, как увидел тебя на плацу, — ответил он. — Я просто не знал этого.
Корвин начал читать заклинание. Древние слова на языке ведьмаков, которые Гелла не понимала, но чувствовала кожей. Тени сгущались, обвивали их обоих, соединяли в одно целое.
— Кровь, — сказал Корвин.
Омэн взял ритуальный нож, полоснул по ладони. Гелла протянула свою. Он смешал их кровь в одной чаше, поднёс к её губам.
— Пей.
Она пила. Жидкость была горячей, обжигающей, с металлическим привкусом. Ей казалось, что по венам течёт не кровь, а расплавленное золото.
— Теперь ты, — сказала она Омэну.
Он взял чашу, в которой была смешанная кровь, и выпил остатки. Его лицо исказила гримаса — будто он проглотил кислоту.
— Что ты чувствуешь? — спросил Корвин.
— Её, — ответил Омэн. — Всё. Боль, страх, надежду. И любовь. Очень много любви.
Гелла чувствовала то же самое. Его холодную ярость, его многовековую усталость, его одиночество, которое длилось годами. И его любовь — огромную, всепоглощающую, как океан.
— Теперь вы связаны, — сказал Корвин. — Навсегда.
Свечи погасли. Тени успокоились. Гелла почувствовала, как силы возвращаются — не ведьмачьи, не человеческие, какие-то новые. Она встала без посторонней помощи.
— Ну вот, — сказала она. — Я жива.
— Но какой ценой? — спросил Омэн, поднимаясь.
— Ценой, о которой договорились заранее. Не жалей.
Он подошёл, взял её лицо в ладони.
— Теперь ты — часть меня. Я — часть тебя. Мы не сможем жить друг без друга.
— Мы и не собирались.
Он поцеловал её — и в этом поцелуе не было ни боли, ни страха. Только облегчение.
Корвин отвернулся.
— Молодым людям пора на выход, — проворчал он. — Ритуал окончен.
Гелла рассмеялась и потащила Омэна наверх, в его спальню.
Тени следовали за ними — теперь уже не его, а их общие.
Ночью они лежали обнявшись, и Гелла чувствовала его сердцебиение — ровное, спокойное. Своё она тоже слышала — оно билось в унисон.
— Омэн, — прошептала она.
— Да.
— Что теперь будет?
— Теперь мы будем жить. И работать. И любить. Как и раньше. Только ближе.
— Как кот и тень?
— Как два кота. Один рыжий, другой чёрный.
— Ты — рыжий?
— Я — чёрный. А ты — рыжая.
— Я не рыжая, я русая.
— Для меня — рыжая.
Она уткнулась носом в его плечо.
— Ты невыносим, Омэн Дандарский.
— Взаимно, Гелла без фамилии.
— Я возьму твою. Когда мы поженимся.
Он замер.
— Ты серьёзно?
— Я не шучу про свадьбу. Предлагал ты, принимаю я. Твоя очередь организовывать.
— Я организую, — в его голосе проскользнула усмешка. — Но сначала ты допишешь 7.9. А потом — свадьба.
— Договорились.
Она поцеловала его в уголок губ.
— Спокойной ночи, будущий муж.
— Спокойной ночи, будущая жена.
Он погладил её по волосам, и тени сомкнулись вокруг них темным, ласковым коконом.
За окном занимался рассвет.
Глава 38. Новая жизнь
Глава 38. Новая жизнь
Утро после ритуала