Снова вопросительно смотрю на этого необычного человека.
— Калифорния! По слухам, туда уже добрались русские промысловики из Сибири. Вернее, их видели севернее, но это ненадолго. Значит, Россия в будущем способна основать собственную колонию, только на Тихоокеанском побережье Америки. Так что мешает присоединить уже готовые города, где испанцев будет меньшинство? Здесь мой проект наиболее быстрого и безболезненного переселения больших групп людей. — Произнёс Хабьер голосом змия-искусителя и достал из сумки папку с бумагами. — Гавана необходима как перевалочная база. Других вариантов попросту нет. Там есть все возможности для приёма людей и складирования ресурсов. Далее есть только один путь: Портобело, переход через перешеек в Панаму и на кораблях до миссии Сан-Диего. Вроде севернее основан новый форпост под названием Лос-Анджелес, но его нынешнее состояние для меня неизвестно.
Он точно провокатор! Или псих! Меня посещали похожие мысли, но действительно — как запасной аэродром. А вдруг это знак? Типа судьба указывает рассмотреть варианты. Зачем тебе, Коля, Куба? И тем более Калифорния? Ладно, буду думать.
Глава 11
Ноябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя
Ноябрь в этом году выдался неприятным. Периодически снег валил стеной, а ветер выл так, что боялись лаять даже местные собаки. Это ещё хорошо, что погода балует перепадами, и снегопады пока короткие. Что не отменяет периодически подступающей хандры. Жизнь городка окончательно замкнулась в мануфактурах, лаборатории учёных, обозах с углём и кирпичном заводе, продолжавшем выдавать продукцию. Солдаты сидели в казармах, казаки — по домам. Естественно, я утрирую. Все потихоньку занимались своими делами. Господа вроде меня могут позволить себе немного погрустить в ничегонеделании. А народу надо работать. Даже у офицеров есть дежурства. Моё участие в командовании крепостью ограничивается лишь утренними планёрками.
Спасают лишь тренировки, отвлекающие от нехороших мыслей. Благо баламуты прочувствовали момент, начали меньше бухать и больше загружать меня физически. К нам стандартно присоединяются Булгаков, Касимов, Ефимов, Сомов и Белозёров. Удивительно, но офицеры спокойно приняли Ивана в свою компанию. На брудершафт с ним не пьют, но за человека считают. Ведь рассказы и стихи моего секретаря продолжают оставаться модными в высшем свете. А обитатели крепости гордятся тем, что столь талантливый творец живёт среди них. Многие офицеры и бойцы нашли себя среди литературных героев, поэтому сильнее зауважали соседа. Он ведь и в походы с нами ходит.
Но физкультура тоже надоедает. Можно было скататься пострелять на полигон, но погода не позволяет. Вечером помогает бильярд, шахматы и шашки. Не знаю, как бы мы жили без них.
Чтобы развеять тоску, я вернулся к указу императрицы, опубликованному ровно год назад. Надо уточнить, что это целое событие в политической жизни страны. Ведь речь идёт ни много ни мало о судебной реформе. Пусть сам указ называется «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи». По сути, это глобальный проект, призванный улучшить и упростить управление огромной страной. После его подписания со всех сторон посыпались дифирамбы и похвалы. Мол, наша просвещённая Екатерина сделала шаг к цивилизованному правосудию. В прессе выступили сразу несколько уважаемых вельмож.
Благодаря моим трудам дискуссии в газетах и обсуждение важнейших общественно-политических моментов стали обязательными. Пусть их читают около сорока тысяч человек по всей империи, но это прогресс. Вернее, такое количество газет печатается в России. На самом деле людей, до которых доходит мнение различных группировок, гораздо больше. Вслед за Москвой и в других городах империи начали расставлять газетные стенды, где специальные люди читали прессу неграмотным подданным. Очень полезная получилась штука, которую вынуждена учитывать даже Екатерина. Именно так и формируется общественное сознание. Мнение уж точно.
Понятно, что в прениях и статьях оппозиционеров есть определённый предел. Никто не позволит открыто критиковать Сенат и коллегии. Понятно, что немка у нас вне любых дискуссий, ибо фигура монарха священна. Но спорить и указывать на недостатки работы любых ведомств можно. Пришлось выработать целый эзопов язык, дабы народ мог читать между строк. Зато в салонах дворяне давно не стесняются и более открыто выражают своё мнение. Не надо обольщаться. Моя позиция по крепостному праву оценивается весьма неоднозначно, чаще негативно. При этом радует растущее недовольство деятельностью Потёмкина и нынешнего фаворита Завадовского. Первый продолжает воровать со страшной силой, а второй к нему присоединился.
Неравнодушных людей давно раздражает коррупционная система и отсутствие реальных перемен. Ведь знать ездит и учится в Европе. Они видят отличия и задают вопросы, которые очень не нравятся узурпаторше. Ранее Екатерина использовала проверенную схему, покупая лояльность дворян, разбазаривая казну и влезая в долги. Только как можно купить Демидова, Трубецкого, Разумовского, Скавронского и меня, чьё совокупное состояние равняется царскому? Доходов у нас точно больше. А ещё я перечислил не все фамилии. Даже среди сторонников немки есть недовольные из честных вельмож. Ага, хватает и таких индивидов. Поэтому наша иностранная мадам решила немного поменять тактику — издала действительно долгожданный указ, о котором штатные льстецы раструбили на весь свет.
Тогда я благоразумно промолчал — других проблем хватало. В таких случаях лучше подождать и посмотреть, как пойдёт осуществление задуманного. Ведь на этот раз российские законодатели действительно готовились, а не делали вид. Для немки, которую начали бесить разговоры о её вранье и неумении доводить дела до конца, вопрос стал принципиальным. Поэтому удивлённых сенаторов и прочих чиновников в кои-то веки заставили работать. Нескольких мелких персонажей даже отправили в отставку, показав серьёзность намерений. Только я не верил в положительный эффект от реформы. Её надо было начинать с образования и перестройки работы государственного аппарата. На самом деле процесс ещё сложнее. Но выбранный императрицей путь, как всегда, оказался полумерой. Скорее, очередным мыльным пузырём.
Однако всё равно надо делать выводы, пусть и предварительные, на основании фактов. Поэтому Кублицкий и фон Бер сразу после выхода указа получили приказ провести изучение ситуации в главных губерниях — столичной, московской и нижегородской. Две недели назад внушительный отчёт доставили, и я погрузился в его изучение. Заодно ещё раз прочитал указ, касающийся именно суда. Диплом Лейденского университета мне всё-таки дали не за красивые глаза.
На бумаге всё выглядело стройно и логично. По факту — полнейшая профанация без учёта объективных реалий.