— Гарв и Марта здесь, — ответил Дэнн. — Прибежали к штабу почти сразу же, как всё это началось. Они сейчас…
— А Рассел? — тут же спросила Кирн, но Дэнниэль лишь отрицательно покачал головой.
— Я не знаю, Эмма. Он был с одной из групп на выезде в город, а, как я понял, от них почти ни у кого нет связи.
В этот момент Кирн испытала острый и болезненный укол совести. Именно она первая начала выбираться в Утрехт с территории безопасной базы вместе с патрульными отрядами. Насколько она знала, ни Гарв, ни Марта не последовали её примеру. Как и сам Дэнн. А вот Рассел оценил возможность собрать побольше дополнительного материала для собственного сюжета и уже на следующий день начал выбираться в город с патрулями и своим оператором.
И если всё происходящее не было какой-то безумной и чудовищно трагической случайностью, то… он мёртв. Как и большая часть патрульных групп, что находились за пределами базы. Кирн достаточно было повернуть голову в сторону центрального зала, чтобы заметить удручающие изменения на голографической карте. За пределами базы не осталось почти ни одной зелёной иконки, которые обозначали бы союзные силы. Почти все они светились чёрным, что могло означать только одно — связь с ними полностью потеряна.
— Ясно, спасибо тебе, Дэнн, — сдавленно проговорила Кирн, стараясь больше не смотреть в сторону карты.
Потому что, если верить ей, рота «Чарли» и другие оставшиеся на базе подразделения теперь оказались окружены на ней. Без поддержки с орбиты. Без союзных сил где-то поблизости.
Они оказались предоставлены сами себе, и никто не придёт им на помощь.
* * *
Флагман 2-й ударной группы АСМК
Монитор «Возмездие»
«Патриот» взорвался, получив более двух десятков попаданий. Следующий за ним в одном дивизионе собрат, лёгкий крейсер АСМК «Доблестный», попал под схожий удар. Но ему повезло чуть больше. Несмотря на прокатившееся по его отсекам разрушительное и губительное пламя, корпус корабля каким-то чудом уцелел в этом жутком огненном шторме, а броня не допустила удары лазерных боеголовок до реакторного отсека или ракетных погребов.
Но невероятная удача немногочисленных выживших членов экипажа «Доблестного» вряд ли могла компенсировать то, что творилось с эскортными силами ударной группировки Ди'Анджело.
Лёгкие крейсера «Бэннот», «Тигр» и «Коринф» обратились в жалкие развалины. Рядом с ними, распадаясь на куски в шестистах километрах по левому борту, горел тяжёлый крейсер «Бомбеи». Единственный уцелевший из всей своей эскадры.
Заворожённый происходящим, Ди'Анджело в ужасе смотрел на то, как ракеты Федерации терзали его флот, отрывая от него один кусок за другим.
— Ублюдки, — едва слышно прошептал он, взирая на то, как массированный ракетный удар прямо на его глазах истреблял столь драгоценные для флота Альянса корабли.
И делал это потому, что именно он, Ди'Анджело, ошибся в своих расчётах. Слишком сильно ошибся.
— Приказ всем кораблям эскорта, — рявкнул он, стремясь хотя бы немного снизить ущерб. — Немедленно вернуться в общий строй!
Получив подтверждение отданного приказа, он вновь повернулся к тактической проекции в центре флагманского мостика «Возмездия». Исправлять что-то было уже поздно. Даже отданный им сейчас приказ не вернёт потерянные корабли и их погибшие экипажи. Всё, что он мог сделать, — это постараться спасти тех, кого ещё мог. Решение выдвинуть вперёд лёгкие силы, решив, будто Андерсон сделает целью первого удара куда более ценные дредноуты, стало роковым для его эскортных крейсеров.
С другой стороны, это было не всё, что он мог сделать. Противник пустил им кровь, нанеся болезненную рану. Но Андерсон забыл старую поговорку о том, что змею нельзя убить, если бить только по хвосту. Для того чтобы её прикончить, нужно было атаковать голову. И теперь он ответит за такое решение, попробовав их собственных клыков.
— Сергей! Приготовить РПП к запуску, — холодно приказал Ди'Анджело. — Синхронизируйте старт с платформ вместе с огнём дредноутов. Последовательный старт с отсрочкой на запуск двигателей. Я хочу собрать все ракеты для одного удара.
— Да, адмирал, — отозвался начальник штаба. — Будет исполнено.
Они похоронят их. Массированный удар с шести сотен ракетных платформ даст им почти восемь тысяч ракет. И ещё столько же половину от этого количества они запустят с борта дредноутов. Почти одиннадцать тысяч тяжёлых противокорабельных ракет дредноутного калибра.
Во время печально известного сражения у Померании подобный ракетный вал буквально смыл с лица вселенной одну из верденских ударных группировок. Не просто уничтожил её, а буквально уничтожил целиком, не оставив после удара выживших. И сейчас Ди'Анджело собирался сделать то же самое. Да, он понимал, что его противник не идиот и скорее всего понимает, что подобное решение — это единственный вариант, при котором Ди'Анджело мог нанести ему значительный урон, и будет к этому готов.
Но! Всегда существовало важное «но». Если они смогут в достаточной мере повредить или же уничтожить достаточное количество кораблей, то это может стать шансом для ввода в сражение самого «Возмездия». А уж монитор, вооружённый двумя позитронными орудиями, не оставит своим противникам никакого шанса на близкой дистанции. Это уже было доказано во время битвы у Трои, когда «Возмездие», «Ахерон» и «Дэнатор» едва ли не единолично истребили треть оборонительного флота Федерации. Конечно, на их стороне был эффект неожиданности, да и противник не знал о существовании этих кораблей, но всё-таки.
И сейчас, если только боги удачи улыбнутся ему, Ди'Анджело собирался повторить это. Если его монструозный ракетный залп проделает достаточную брешь в силах Андерсона, то он не упустит своей возможности и прикончит ублюдков.
Тем временем, постепенно, один за другим, крейсера и эсминцы, которым повезло уцелеть после первого удара, начинали отступать, возвращаясь обратно к дредноутам. В космосе ещё можно было заметить крошечные тонкие иглы работы лазерных систем ПРО и вспышки от детонаций ракет. Но с каждой секундой их становилось всё меньше и меньше. Постепенно жар первого удара сходил на нет.
Ди'Анджело очень не хотел смотреть на список потерь. Очень не хотел. Но был просто обязан сделать это, чтобы понимать, насколько сильный урон им только что нанесли. И, как он того и боялся, урон этот оказался значителен. Погибло почти семьдесят процентов всех эскортных кораблей. Они потеряли все пять линейных крейсеров, которые имелись у Ди'Анджело, и большую часть лёгких и тяжёлых. Вся крейсерская компонента его группировки только что была разорвана в клочья.
Глубоко вздохнув, Ди'Анджело усилием воли заставил себя успокоиться. Ещё